Не дождётесь! Я завела за ухо мешающую прядь и застрочила, старательно выводя каждую букву. Уж две странички текста про осень в городе я из себя выдавлю, особенно если писать покрупнее. Так и аккуратнее выходит. Сдала я тетрадь вовремя, даже раньше, чем часть моих одноклассниц. Оленька что-то торопливо дописывала, морща от напряжения лоб. Но и она наконец поставила точку, радостно улыбнулась и заторопилась к учительскому столу.

— Мне кажется, — доверительно сообщила она сразу, как мы вышли из класса, — что Грызельда сегодня особенно злая. Не выспалась, наверное. Она, как не высыпается, всегда лютует, потому что мигрени. Поэтому и занятие сегодня не такое, как обычно. Обычно о сочинениях предупреждают, а не вот так вот.

Она возмущённо фыркнула и потрясла уставшей рукой, на которой синело пятнышко. Не одна я, оказывается, неаккуратна с чернилами. Оленька ещё долго негодовала на учительский произвол, не давший нам подготовиться к столь важному делу, как сочинение на немецком языке. Но, увы, это было не единственное разочарование подруги на сегодня. На математике внезапно объявили внеплановую контрольную.

— Андрей Андреевич, — дружно возмутился весь класс, — почему нас не предупредили?

— Барышни, — бодро улыбнулся он, — контрольная совсем простенькая. Только чтобы успокоить Александру Павловну, которая очень переживает за успеваемость выпускного класса.

— И чего это вдруг Булочка распереживалась? — тихо заворчала Оленька, обречённо глядя на учителя. — Не помню, чтобы она раньше столько проверок устраивала. Неспроста это.

Её слова тут же нашли подтверждение, когда Андрей Андреевич, не переставая улыбаться, неожиданно предложил поменяться местами мне и Аничковой.

— Я не могу там сидеть! — взвилась та. — Я с той парты ничего не увижу на доске. И вы это знаете, Андрей Андреевич.

— Это только на одну контрольную, — успокоил её тот. — И с доски разглядывать ничего не надо. Я раздам задания на листочках. Не переживайте, барышни, контрольная будет не из сложных. Вы с лёгкостью справитесь. Нет, Аничкова, ничего брать не нужно, кроме тетрадки и ручки. И вам, Седых, тоже.

Рядом чуть слышно всхлипнула Оленька, засомневавшаяся в своей способности справиться без посторонней помощи. Я ей напомнила, что мы как раз вчера все разобрали, а значит, она непременно решит всё правильно. Её-то я успокоила, а вот себя нет. По взглядам, которые бросали на меня учителя — и Грызельда, и Андрей Андреевич, — было понятно, что внеплановой проверке класс обязан мне. Но если остальные от её результатов никак не зависели, то мне могут намекнуть, что состояние здоровья не позволяет полноценно отдаваться учёбе. Ох, зря Рысьина считает, что я стану покладистей, если по её вине меня выставят из гимназии. Нужно будет узнать у Николая, можно ли где-нибудь независимо сдать гимназический курс для поступления… Куда? Куда я могу поступить, я пока не знала. Слишком мало данных. Можно сказать, исчезающе мало. Были бы деньги, проблема не стояла бы так остро. Но тех денег, что нашли в квартире, надолго не хватит. Тут поневоле задумаешься, что ограбление банка — это не шутка, а вполне себе рабочая схема для получения финансовой независимости…