— До экзамена?
— Разумеется. Мы же каждый год сдаём, летом, — широко раскрыла глаза Оленька в ответ на моё удивление. — Хорошо, что этот год последний. В гимназии, конечно.
Она гибко потянулась и потрясла перед собой измазанными в чернилах пальцами. Ручку мы заправляли вместе, поскольку этот навык я утратила точно так же, как и знания по истории, и теперь мы обе красовались синими пятнами в самых неожиданных местах. Так, с кончика носа пятно мне удалось удалить только после многократного намыливания и трения, и то лёгкая голубизна всё равно осталась. Я огорчённо потёрла нос, что сразу же отметила Оленька и сказала, что голубой цвет мне всегда шёл, после чего гнусно захихикала. Такой смех спускать я не собиралась.
— Думаешь, я твоему брату больше понравлюсь с синим носом? — провокационно спросила я. — Поэтому меня и измазала?
— Я? Да ты сама перемазалась, словно никогда ручку в руках не держала, — возмутилась Оленька. — Ещё и меня перемазала.
Всё же странная у меня амнезия: что-то вспоминалось легко и просто, а что-то казалось совершенно чуждым, незнакомым, хотя окружающие были уверены, что уж это я должна была знать с раннего детства. Взять ту же ручку: я понятия не имела, как к ней подойти, пока подруга не показала. Да и когда показала, создалось впечатление, что я поняла, а не вспомнила, как это было с математикой.
— Кстати, о моём брате… — спохватилась Оленька. — Он уже должен был подъехать. А мы сидим, время тянем. Он же разозлится. — Она чуть поёжилась, из чего я заключила, что хомяк в гневе — страшный зверь, во всяком случае для сородичей. — Собираемся и выходим. А то подождёт и уедет без нас.
Она подхватилась, сгребла свои тетради и потянула меня на выход. Что-что, а делать что-то неторопливо и размеренно Оленька не умела. Тормошила она и меня до тех пор, пока я не сдалась, натянула пальто и побежала с ней. Всё-таки Владимир Викентьевич прекрасный целитель: ещё вчера я с трудом ходила, а сегодня, казалось, даже танцевать смогу. Танцевать? Я на миг задумалась: а смогу ли? Я понятия не имею, умею ли танцевать.
Удивительно, но у ворот целительского дома действительно стоял автомобиль, весьма неожиданный с учётом того, что до этого я видела только экипажи с впряжёнными в них лошадьми. Впрочем, колёса у него скорее подходили как раз какой-нибудь пролётке, чем солидному тяжёлому лимузину. Возможно, из-за них и лёгкого брезентового верха машина выглядела не слишком серьёзно, хотя блестящие чёрные бока и красные, явно кожаные сиденья намекали, что модель совсем не бюджетная. Возле автомобиля, восхищённо разинув рот, крутилась парочка мальчишек, и отгонять их было некому, поскольку за рулём никто не сидел. Брат Оленьки обещание выполнил, машину пригнал, а сам исчез.