— Скажешь тоже, — хихикнула Оленька, заправив непокорную выбившуюся кудряшку за ухо, — нашим это на один зубок. Так, только размяться, и всё. Да и то только Строговой.
— А Строгова?..
— О, — мечтательно протянула Оленька, — Строгова такая… — Она обрисовала руками силуэт, больше всего похожий на бурого медведя в преддверии спячки, когда тот полностью набрал жировые запасы на долгую сонную зиму. — Её ни с кем не перепутать. Сама увидишь.
— Если увижу.
— А почему нет? Владимир Викентьевич сказал, что Рысьины твоё обучение оплатили. Деньги гимназия никогда не возвращает, это в договоре прописано. Не хочешь же ты подарить деньги Булочке?
Оленька возмущённо посмотрела, набрала в ложку какую-то кашу и ловко засунула в рот не ожидавшей такой подставы мне. Всё же слишком много времени прошло с тех пор, как я начала есть самостоятельно. Да и сейчас я открывала рот совсем не для того, чтобы в него что-то положили, поэтому, не дожидаясь следующей порции, невнятно спросила:
— Буфочке?
— Директриса же, — удивлённо пояснила Оленька. — Ей жалование платят из наших денег.
Она подготовила ещё одну ложку и внимательно смотрела мне в рот, ожидая, когда я его опять необдуманно открою. Но поскольку я уже была настороже, встречи с очередной порцией еды успешно избежала, просто уклонившись в сторону.
— Учителям тоже платят из них же, — напомнила я. — Не надо меня кормить!
— Как это не надо? Владимир Викентьевич сказал, что ты должна хорошо кушать, чтобы набраться сил, — запротестовала Оленька, — так что давай не увиливай. Тебе ещё сегодня к нам перебираться.
— К вам?
— Не будешь же ты жить одна? — Она потешно вытаращила глаза и задумчиво положила ложку с кашей себе в рот. К слову, каша была весьма вкусной, с мясом, и если бы мне дали ложку, вполне может быть, что от содержимого этого горшочка уже ничего не осталось бы. — Не переживай, с папенькой согласовано, в мою комнату поставят вторую кровать.
Я опешила.
— Это, конечно, здорово, но, во-первых, я ничегошеньки не помню: ни тебя, ни твою семью, ни учителей…
— Зато я тебя помню. Не буду же я отказываться от подруги только потому, что она меня забыла, — ничтоже сумняшеся заявила Оленька. — Я же тебя помню. Ты вот она, рядом, и ты моя подруга, а значит, я должна тебе помочь вспомнить всё.
Говоря, она выразительно размахивала ложкой, потом решила, что та пустой выглядит несолидно, и опять набрала каши, задумчиво отправив ту в свой собственный рот.
— А во-вторых, у вас будут проблемы с кланом Рысьиных, если я вдруг у вас поселюсь.
— Ой, напугали Хомяковых Рысьиными, — весело махнула она рукой и запустила ложку в горшочек. Так, не поняла, кому принесли еду? — У нас и без того отношения не заладились, когда мой папа мою маму у твоего папы увёл.