Дверь перед нами распахнулась, и пафосный лакей, чуть отойдя в сторону, изобразил не менее пафосный поклон. Войти мы не успели, на нас вихрем вылетела Оленька в распахнутом пальто, вцепилась в меня и требовательно спросила:
— Ну как? Что сказал Велес?
— Почему вы, барышня, думаете, что он вообще ответил? — скептически проворчал вышедший вслед за ней Владимир Викентьевич.
Его пальто тоже было лишь наброшено на плечи. Торопился, значит, не меньше, чем подруга, которая нас наверняка заметила в окно и сразу решила всё узнать. Терпение и ожидание — это не для Оленьки, но, как выяснилось, и не для Владимира Викентьевича. Хотя, казалось бы, целитель должен быть солидным и не склонным к торопливости…
— Ответил, — сказал Николай. — Но помогать отказался.
— Я же говорила вам, что Велес откликнется, — победно бросила Оленька Владимиру Викентьевичу. — Коля же им отмечен.
Целитель проворчал нечто невразумительное, смотрел он при этом на меня, пытливо смотрел, так что я сразу вспомнила предостережение Николая. Я старалась не встречаться взглядом с Владимиром Викентьевичем, глядела на подругу, но мучилась мыслями, подруги ли мы теперь.
— А почему отказался помогать? — тем временем допытывалась Оленька почему-то не у меня, а у Николая. — Потому что она не из нашего клана? Я же говорила… — Она бросила на меня короткий взгляд, смутилась и продолжать не стала, попыталась свернуть: — И всё равно, если уж откликнулся, то мог бы как-то помочь. Или он затребовал за помощь что-то такое, что вы отказались делать?
Она столь подозрительно прищурилась, что даже я засомневалась, не затребовал ли с нас Велес чего-то неподобающего. Но требование бога — всегда подобающее. Да и что он мог такого пожелать, чего бы не смог сделать сам? С другой стороны, есть же у меня какой-то таинственный договор с другом богом? Получается, не так уж они и всемогущи?
— Нет, просто отказался, без объяснений. Извини, но рассказывать о разговоре с Велесом мы ничего не будем. Ты же знаешь, разговор с богом остаётся между ним и просителем.
— Но ведь он всё равно как-то объяснил свой отказ? — огорчённо уточнила Оленька.
— Ольга Петровна, боги мыслят не так, как мы, — чуть снисходительно сказал Владимир Викентьевич. — И уж объяснять своё решение они точно не обязаны.
Конечно, сейчас он поддерживал нас с Николаем, но в том, что он нам не поверил, я не засомневалась ни на миг: уж слишком задумчивым стал у него взгляд. Но уличать нас в чём-то он не стал, и на том спасибо.
— Вот ведь… — расстроилась Оленька. — Столько надежд, и все прахом. Лиза, ты плакала? У тебя глаза красные.