Должно быть, точная процентация водорода и гелия в баллонах, равно как и общая их вместимость, имеют огромное значение для подъемной силы и живучести дирижабля, однако мне гораздо интереснее было бы осмотреть пассажирские каюты и ознакомиться с устройством душа и туалетов на борту! А туда мы как раз и не пошли.

Зато в рубке я невольно оживилась.

Капитан и старпом подробно рассказали о назначении каждого из приборов. Я стала слушать в оба уха, потому что мне еще с прошлого раза было очень интересно, зачем здесь два руля. Оказалось, один для собственно руления — руль направления. А другой для управления набором высоты! И еще оказалось, что в рубке во время движения кроме двух вахтенных офицеров — пилота и навигатора — должен присутствовать еще и инженер.

— Где же главный инженер «Прогресса»? — вежливо поинтересовался Орехов. — Уверен, его комментарии были бы неоценимы.

— К сожалению, он пребывает в отпуску, — прокашлявшись, сообщил Клеменс. — Нам не удалось с ним связаться.

Я заметила, что при этих словах старпома лицо капитана слегка скривилось, как будто он съел что-то кислое. Интересно, почему бы это. Может быть, недоволен своим сотрудником, который должен был все же присутствовать на показе аппарата важному клиенту? Или инженер и не в отпуску вовсе, просто Клеменс врет, а капитану это неприятно? Как бы узнать!

Заметила я и еще одну странность: когда Орехов спросил, кто разрешил установку пресловутой арки в столовой, Клеменс быстро сказал:

— По согласованию с главным инженером.

Но капитан его перебил и проговорил своим тихим голосом с сильнейшим акцентом:

— Распоряжение руководства.

— А с вашей стороны кто принимал технику? — не сдавался Орехов.

Капитан что-то сказал Клеменсу по-юландски. Тот ответил неохотно:

— Был специалист от кандидата Пронина, — то есть того самого, чей портрет я видела на арке, пешки Соляченковой, — из Необходимска. Руководство утвердило. Он работал вместе с инженерной командой.

— Могу я поговорить с кем-то из инженерной команды? — не сдавался Орехов. — Пусть даже одним из младших специалистов.

Его просьба была выполнена, и нам предъявили заместителя старшего инженера: некоего господина Шмидта. Он не говорил ни по-сарелийски, ни на нашем диалекте, но Орехову и Ицхаку Леонардовичу удалось объясниться с ним по-долийски. Тут я понимала и вовсе с пятого на десятое и совсем заскучала. Но у меня сложилось впечатление, что помощник инженера от расспросов изо всех сил увиливал. В общем, похоже было, что со старшим инженером сложилась и в самом деле какая-то неприятная ситуация. Интересно, скажет ли капитан, если поговорить с ним наедине?..