— Что за Специальная комиссия? — мне показалось, что я ослышалась.
— Ее создали в понедельник. Насколько я знаю, это было компромиссное решение: когда не удалось пропихнуть этот закон об ограничении прав генмодов, была создана Специальная комиссия по расследованию нарушений, угрожающим устоям города! А уже в среду они арестовали Вильгельмину, и это все, что мне удалось узнать!
У меня в буквальном смысле опустились руки — до сих пор я придерживала ими шефа, теперь они безвольно упали на диван. Да уж, в самом деле, как будто в другом городе оказалась!
— Поскольку с ней не было связи, — горько продолжал Мурчалов, — я не мог узнать, где вы и что с вами. Мне не удалось получить доступ к ее кабинету, все бумаги опечатаны! Фамилию клиента, над делом которого она работала и ради которого попросила одолжить ей вас, она не называла — этого требуют правила добросовестности в отношениях между сыщиком и клиентом, я ведь не работал над этим делом вместе с ней. Так что все следы оказались оборваны. Моим агентам также не удалось вас обнаружить, вы как сквозь землю провалились. Вот уже второй день мы только и делаем, что волнуемся за вас, Аня!
Это было сказано с таким упреком, что мне тут же стало стыдно и очень тепло одновременно. Шеф не собирается меня ругать! Шеф за меня волновался!
— И у меня было тем больше поводов для волнений, — продолжал говорить шеф, — что имеются все основания полагать — дело, над которым работала Вильгельмина Бонд, было связано с контрольными булавками!
— Что? — поразилась я. — Ничего подобного! Никаких булавок! Да, они как-то контролируют этих девушек, но ни одного генмода там не было!
— Каких девушек? — не понял шеф. — Я говорю о тайной скупке булавок из Юландии!
Мы уставились друг на друга в непонимании.
Прохор пришел нам на помощь, снова прочистив горло.
— Чаю, господа? — спросил он.
— Да, прошу тебя, — тут же сориентировался шеф, — а потом стоит собрать всю мозаику по порядку. Главным образом меня интересует, зачем вам было обращаться за помощью к… господину Волкову, — он бросил на Эльдара странный, не неприязненный, но подозрительный взгляд.
Я подумала, что разговор будет долгим.
Мой рассказ действительно занял довольно много времени. Вовсе не потому, что я путалась и сбивалась, как то было с Эльдаром. Напротив, моя речь стала гораздо суше и информативнее: я уже попрактиковалась и успела успокоиться. В интересах ясности изложения я старалась не обвинять себя лишний раз, говорить объективно и не высказывать гипотезы, что Гуннар Лейфссон и в самом деле вампир — стыда на этот счет мне уже хватило с Эльдаром.