— Не сомневаюсь в его честности и в адекватности предложенной компенсации, — улыбнулся профессор. — В конце концов, Никифор Терентьевич посещал некоторые мои лекции, я отлично его помню!

— Надо же, — удивилась я.

Мое мнение об Орехове выросло еще немного: оказывается, он не только коммерцией занимался, но и в инженерном деле кое-что понимал.

— Да, на положении вольнослушающего, — охотно кивнул Ицхак Леонардович. — Я хорошо его запомнил: трудно было бы не запомнить! Насколько я понял, он не хотел занимать место студента-стипендиата. Даже участвовал в некоторых семинарах, хоть они и были необязательны для его направления… Признаться, я немного разочарован, что он не вспомнил обо мне самостоятельно, но могу его понять — студентам не инженерных специализаций я читал больше научно-популярные лекции о паровом транспорте, где уж заподозрить во мне эксперта по воздухоплаванию.

Так этот вопрос разрешился куда быстрее, чем я ожидала, и ко всеобщему удовлетворению: мне не пришлось ехать на ночь глядя к еще какой-нибудь особе и упрашивать ее, ссылаясь на Ицхака Леонардовича, а сам профессор получил возможность рассмотреть «передовой образчик прогресса, прошу простить за каламбур!».

На следующий день мы встретились у третьей башни около одиннадцати утра, как Орехов и просил. Магнат пришел не один, как и ожидалось; но чего я не ожидала совершенно, так это того, что его экспертом окажется Мария Цой! Только вчера думала, что у самоучки-механика, который к тому же занимается аэромобилями, а не дирижаблями, недостаточно знаний и авторитета.

Правда, выглядела она теперь более представительно: вместо рабочей униформы механика на ней было весьма делового вида платье с жакетом и довольно модная шляпка (опять же, с поправкой на деловой стиль), все из дорогих тканей и отличного качества. Очевидно, Орехов был щедр к своим сотрудникам. Даже огромный шрам на ее щеке как-то побледнел и не выделялся. А может быть, я просто ожидала его увидеть, и он меня не поразил так, как при прошлой встрече.

— Анна! — Мария узнала меня и прямо-таки просияла. — Как я рада вас видеть! Между прочим, ваш портрет очень понравился моему мужу, он все просит, чтобы я заказала у вас в цвете, но как-то руки не дошли вам написать!

— Ваш портрет? — Орехов заинтересованно переводил взгляд с Марии на меня.

— Просто набросок, — пробормотала я, пытаясь подавить предательский румянец: я почувствовала, как погорячели щеки.

— Замечательный портрет карандашом, — возразила Мария. — Очень высокого уровня, насколько я могу судить. Муж говорит, что Анне удалось уловить во мне главное. У вас большое будущее как у портретиста! — с этими словами она пожала мне руку.