— Простите, какую депутатшу? — уточнил шеф.

Мне показалось, что он предчувствовал ответ еще до того, как Мягколап открыла рот. Он даже подобрался, словно перед прыжком.

— Соляченкову Ольгу Валерьевну, — ответила Мягколап.

Вот так так! Неужели после стольких месяцев бесплодных попыток что-то с ней поделать у нас наконец-то есть ниточка?

Когда я проводила Ксению Олеговну до двери и вернулась в кабинет, шефа там уже не было. Правда, его голос звучал из коридора:

— Отдай сюда, паршивец! Отдай немедленно!

Это могло означать только одно.

Дойдя до конца коридора, я увидела сперва Василия Васильевича, нервно переступающего с лапы на лапу напротив книжного шкафа в простенке. О причине я догадалась заранее, и моя догадка подтвердилась: в щель над книгами на нижней полке забился Васька и злобно шипел оттуда на отца. Шип выходил немного приглушенный, потому что в зубах котенок сжимал карточку с приглашением.

Сын Василия Васильевича уже вырос до размеров взрослого генмода, как то и полагается по возрасту, однако не успел еще набрать того же солидного веса, что и отец, поэтому он легко поместился на полку, а вот Мурчалову-старшему туда было не добраться.

— Отдай, кому говорю! — прошипел Василий Васильевич. — Твое воспитание оставляет желать много лучшего! Василий, я разочарован!

Котенок низко, угрожающе зарычал. Видимый кончик хвоста задергался, выражая всяческое недовольство.

Вот так оно всегда и бывает: Ваське хочется озорничать просто в силу возраста и нерастраченных сил, Василий Васильевич реагирует на это слишком остро — и коса находит на камень. Оба упрямцы, оба хитрецы, это уже видно, хотя настоящей разумности в Ваське пока нет. Вот сейчас он наверняка заметил, что отец уделяет этому приглашению слишком много внимания, решил поинтересоваться. Шеф, должно быть, слишком резко его отбрил, а Васька закусил удила…

По крайней мере, последние месяцы я частенько наблюдала, как конфликты отца и сына развиваются именно по этому сценарию.

Я вздохнула, присела на корточки и внимательно посмотрела на Ваську.

— Ну-ну, — сказала я. — Дорогой мой, что это еще за глупости? Ты же знаешь, что мы не играем с папиными документами.

При этом я старалась говорить мягким, но твердым тоном, чтобы котенок не подумал, будто его проступок особенно серьезен. В последнем случае Васька еще не тех глупостей мог натворить, пытаясь сбежать от наказания.

В ответ Васька только недовольно сверкнул синими очами.

— Ладно, — продолжила я, — в любом случае, хватит. Видишь, папа отвлекся от работы, уделил тебе внимание. Вечером еще придет сказку расскажет или книжку почитает. А пока нам нужно с делами закончить.