– Это Сейлинель, представительница какого-то там Конклава, – сказал Лун. – Сейлинель, это Нефрита, королева-сестра из двора Тумана Индиго, Утес, наш праотец, капитан Рорра и Калам, сын Каллумкала.

Сейлинель кивнула, окинула всех взглядом и выделила Нефриту как лидера.

– Благодарю за то, что вы прибыли так вовремя.

Нефрита пристально смотрела на нее поверх головы Луна.

– Это она держала тебя в плену? – спросила она на кедайском.

Лун покрепче ухватился за нее.

– Я чуть не умер. Она привела для меня целителей. – Взгляд Нефриты метнулся к нему. На ее лице по-прежнему отражался ледяной гнев, но она, по крайней мере, слушала. – Он принял облик раксура. – С помощью кишской магии она не давала мне сменить облик. Но разрушила магию, когда появились хианцы, чтобы мы могли сбежать. – И он добавил: – Не убивай ее.

Взгляд Нефриты снова вернулся к Сейлинель. Это был взгляд хищника, пристальный и беспощадный. Лун сомневался, что Сейлинель понимает, в какой опасности оказалась.

– Думаю, теперь все легко разрешится, если вы останетесь здесь и вместе со мной расскажете все Конклаву, – сказала Сейлинель. – Заседание состоится уже скоро, когда из Кедмара прибудет корабль жандеров. К утру вы уже будете на пути домой, и мы разоблачим ложь хианцев перед всей империей Киш.

Утес посмотрел на Рорру, а та на Калама. Калам с надеждой обернулся к Нефрите. Ее шипы дрогнули от попытки сдержаться.

– Никакой магии, чтобы не давать нам менять облик. Если попытаешься использовать ее против кого-то из нас, я это пойму. Мне не требуется менять облик, чтобы убить тебя, – произнесла она.

– А мы с Каламом сохраним оружие, – добавила Рорра.

– Я согласна, – кивнула Сейлинель.

Лун был впечатлен. Сейлинель разобралась с возмущенной и гневной толпой, прибежавшей из-за нападения на архив, приказала вооруженным кишцам увести хианцев, успокоила слуг и накинула сухую одежду, пока ожидала целителя для Луна, а потом проводила всех к месту собрания. Утес отогнал целителя и забрал у него сумку с припасами. Никто не возражал.

Они перемещались в небольшом и странном моховом фургоне размером с пару соединенных больших повозок. Он был оснащен мягкими скамьями и креслами, а внешние стены почти целиком состояли из больших решетчатых окон, пропускавших ночную прохладу. Фонари с обоих концов освещали повозке путь, но вместо того, чтобы летать, фургон двигался по узкому мосту, извивающемуся над городом. Очевидно, таких фургонов здесь было много, но этот на сегодня был закреплен за Сейлинель. Транспортом управляла Вата, стоявшая впереди у рулевого рычага.