Так я нашел Наташу, и приходится признать, что без нее даже такому гениальному человеку как я пришлось бы нелегко.

Девушка устроилась работать в институт год назад, сразу после школы, одновременно поступив в техникум на вечернее. Деньги ей были нужны, пишущая машинка имелась, а по русскому языку, как и по всем остальным предметам, в табеле стояла пятерка. Так что работа над первой книгой прошла по схеме «я правлю и переписываю, сдаю тетрадь ей, через сутки получаю два отпечатанных экземпляра», причем она параллельно еще и мои ошибки исправляла. И брала за работу совсем немного, даже мне по карману. У них в машбюро, оказывается, жуткая «бабовщина», интриги и конкуренция.

Хотя где их нет?

К дверям, из-за которых слышался гул активно работающих «Ятраней», я подошел раздумывая о том, где взять бумагу. Наташина начальница вдруг вспомнила лозунг былых годов и решила быть экономной, так что взять себе пачку-другую не получится, а на покупку в магазине я был не готов морально. Покупать, когда под рукой целый институт? Извращение! И денег жаль.

Украсть из отдела, под мягким, укоряющим взором Софьи Марковны? Меня передернуло — нет уж, я лучше у медведя в зоопарке попробую мед отобрать, оно безопаснее. В аппаратных бумаги нет, уже проверял, там операторы сами все потырили. Значит, надо пойти туда, где бумага точно есть. Например в учетно-плановый отдел: не знаю, чем они занимаются, но коробки с канцтоварами к ним носят самые большие!

К тому же там сплошь скучающие женщины. А это мне сейчас и нужно.

— Вася? Здравствуй!

Девушка выскользнула из-за своего стола и под обстрелом косых взглядов вышла ко мне в коридор. Вот, опять будут сплетничать. Как будто у парня с девушкой не может быть иных дел кроме разврата!

— Наташ, работа нужна?

— Да! — Произнесено было таким тоном, каким в американских фильмах говорят торжествующее «Йесс!»

— Отлично. Вот у меня в сумке две тетради, надо к завтрашнему дню их перебелить. Но денег сейчас нет, аванс дадут только когда сдам первую часть. Потом по прежней цене рассчитаюсь, идет?

— Да, конечно. Знаешь, с тобой так интересно работать… в том смысле, что ты интересно пишешь. Ну, ты понял…

Она явно смутилась. Мой грех, увы.

Вообще-то Наташа считала меня писателем. Я постеснялся в свое время сказать, что та книга не моя, и она решила, что работает на самого настоящего гения — в мои-то годы писать такую литературу… пусть и с грамматическими ошибками… Объяснение насчет того, что книга писалась на продажу богатому любителю славы ее вроде бы удовлетворило.

— Отлично. Тогда пошли добывать бумагу!