Смолкли визги, люди жались друг к другу и ошарашенно смотрели на стоящего чуть выше, на лестнице, Погоду.

Он опустил оружие и тяжело вздохнул:

— Что вы за люди? Такой день, а вы собачитесь, словно…

Голос разносился по всему вестибюлю.

— Я сказал, что подарки будут. И я свое слово держу, так что будьте спокойны, хватит всем. Отвечаю!

Он спокойно убрал оружие куда-то за спину и неловко кивнул:

— За это, — он стукнул себя по боку, — прошу прощения, нервы ни к черту. С праздником вас!

И ушел куда-то по лестнице вверх.

Так… Откашлявшись, я начал командовать:

— Прошу ответственных лиц совета ветеранов пройти к столам. Уважаемые зрители, посмотрите на номера в своем билете, там есть номер вашего столика. Соблюдайте очередь, правила вы знаете — героев и ликвидаторов аварии вперед, многодетные матери и все такое. Честное слово, хватит всем! У нас все с запасом!

На организацию толпы ринулись сразу человек двадцать — и нанятые Надей, и «гвардейцы» Тихонова. Сам председатель спокойно стоял у стены и когда я подошел извиниться за инцидент лишь коротко улыбнулся:

— Ваш товарищ резковат, Василий.

— Простите, но он…

— Я понимаю. У меня тоже был такой друг. Отчаянной лихости человек. Жаль, до Победы не дожил.

Мне стало неловко:

— Дима тоже не трус ни разу.

Тихонов вздохнул:

— То-то и оно.

Сложное это дело, подарки людям раздавать. Но как-то управились — помогли два островка спокойствия в зале, вокруг Тихонова и рядом с Демилем. Один спокойно и привычно командует, а второй просто беседует со своими зрителями и они как-то сами стихают.

Без накладок не обошлось, кто-то разорвал пакет, кому-то стало плохо в очереди — пожилые люди. Кто-то вообще не пришел, им теперь надо отвезти подарки на дом, значит и завтра будут хлопоты. Но все-таки управились и вскоре через опустевший вестибюль ко мне прошел Демиль:

— Спасибо, Василий, — он вдруг прерывисто вздохнул и схватив меня за руку с чувством потряс: — Спасибо, дорогой. Вы не представляете, что это для меня значит!

Я смущенно отнекивался, сам его благодарил непонятно за что. Спас меня Серый, которого мы подрядили отвезти Франца Георгиевича домой.

Конечно, не с пустым багажником отпустили — а в салоне охапками лежали цветы.

Жаль, дядя Вася не смог так уехать…

И когда это ночь успела начаться?

Артисты разъехались, зрители разбежались, самое время для уборщиков и рабочих сцены. Я подошел к столу рядом с гардеробом, за которым стояли коробки с «резервными» конфетами и прочим.

Димка, встав рядом и оглядевшись на пустой вестибюль, резюмировал:

— Насвинячили. Но дело сделали.