— В мусорке во дворе документы лежат. Секретные, с грифом.

В течении десяти секунд я был чтецом мыслей на расстоянии. Вот недоумение и попытка понять, что я такое сказал. Вот появляется осознание факта… а это уже предчувствие последствий. Вот — судорожная попытка выстроить действия таким образом, чтобы никто не узнал. Секретные документы в помойке это плохо. Для него, если они там останутся и кто-то об этом расскажет. Или для того, кто их выкинул без оформления, если он их оттуда заберет и предъявит. Начать год со строгача или с раскрытия чужой халатности — есть разница. Но ведь есть и свидетель! Наконец он сглотнул, поднялся, суетливо одернув пиджак и рыкнув мне «Показывай!» кинулся вперед. Через минуту он уже вытаскивал из помойки папки, нервно оглядываясь и пытаясь спрятать их под пиджаком от предполагаемых иностранных шпионов. Папок было много, все в руках не помещались, приходилось выбирать самое ценное и это доставляло ему, судя по выражению лица, почти физическую боль.

— Может, помочь? Вдвоем быстрее управимся.

Из окон за нами с любопытством наблюдало примерно пол-института. Секретчик дернулся, прижал папки к груди и начал крутить головой, выискивая того, кто крутит диск, набирая номер с целью доклада «куда следует» о творящемся во дворе безобразии. Не в силах бросить мусорку, в которой оставалось еще достаточно, он сгрузил уже спасенное мне на руки и скомандовал:

— Живо неси ко мне в кабинет! И чтобы не трогал там ничего!

Во денек начался — то в одну сторону бумажки таскай, то в другую. Тяжкая участь курьера…

Перед кабинетом пришлось подождать, пока хозяин не принесет свою порцию. Штатный цербер института прибежал сгибаясь под стопкой вдвое выше, чем у меня, загнал в кабинет, проверил дверцу сейфа, шкафов и убедившись, что все закрыто, приказал сидеть, ничего не трогать, и снова убежал.

Ничего не трогать было скучно, так что я сразу прошелся по кабинету, выглядывая секретные тайны. Ничего не нашлось, так что сев обратно достал подаренную Леськой зажигалку и стал щелкать. Резким движением кисти — открыть, затем ударом пальца — зажечь, прокрутить, и снова резко мотнув рукой с сочным клацаньем закрыть. Просто и красиво, особенно если выдержать ритм — щелк, вжих, круть-круть-щелк. И по-новой. Почти как музыка, если правильно слушать.

Требовалось добиться показной небрежности, чтобы все движения казались абсолютно естественными, мол, каждый так может. Чем проще трюк, тем больше удивление зрителя тем, насколько он в действительности сложный. Так что щелк-вжих, щелк-вжих, сменить руку и левой — щелк-вжих…