— Нет, Лизавета, вы босиком, а потому — не пущу!

— Не тяжело тебе? — улыбнулась она.

— Не тяжело, — я смотрел в сияющие глаза девушки и, кажется, тонул в них.

Каким же кретином нужно было быть, чтобы бежать от нее? Тут же перед моим внутренним взором замелькали лица друзей и соратников, городов и дорог, пройденных за последние годы… Нет, всему — свое время. Но сейчас — сейчас ни отпускать, ни упускать ее я был не намерен.

— Хозяин! Несите ружжо! Барышня с диким джигитом милуется! — раздался заполошный голос.

— Ой-ой, — сказала Лиза. — Скорей неси меня обратно!

Иван тоже спешился, держал в поводу наших коней и улыбался из-под своих внезапных усов яркой, искренней улыбкой. Вот человек, который совершенно точно, без всяких подтекстов рад за меня!

Как ни жаль мне было отпускать невесту, но пришлось. Девушка быстро надела туфельки, при этом как будто случайно дав мне и только мне полюбоваться ладными ножками, когда легкая материя платья на секунду взметнулась. Из-под густых ресниц Лиза глянула на меня своими невозможными синими глазами — заметил ли? Конечно, заметил!

На мраморном крыльце появился хозяин дома — как всегда импозантный, с иголочки одетый. Ружья в руках у него не было, а вот револьвер слоновьего калибра, богато украшенный золотой насечкой — имелся. Брови господина Валевского были грозно нахмурены, на решительно сжатых челюстях играли желваки.

— Петя, постой! — за ним выбежала хозяйка дома. — Постой, может Савва что-то не так понял…

— Как бы не так! Он целовал ее! — Валевский был настроен серьезно. В какой-то момент он сфокусировал свой взгляд на нас с Лизой, а потом присмотрелся ко мне и озадаченно сказал: — Ага!

— Так это вы! — его супруга выглядела растерянно.

Я козырнул, церемонно поклонился и сказал:

— Петр Казимирович, Ядвига Чеславовна, я люблю Лизавету и прибыл для того, чтобы просить у вас ее руки и сердца.

Лиза прятала лицо в ладонях, а ее родители переглянулись и вдруг рассмеялись.

— Ох-х-х… Господи, какие вы всё-таки еще дети, — отдышавшись проговорил Валевский. — Доча, ты приехала сюда с кольцом на пальчике!

— И два раза забывала прятать под подушку фотокарточку твоего жениха! — улыбалась Ядвига Чеславовна.

— Ну ма-а-а-ам!

— Что — мам? Ты этого сколько лет ждала? Пять? Больше?

— Как будто наше согласие что-то решает, — махнул рукой Петр Казимирович.

В его глазах, где-то в глубине, пряталась грусть.

И тут я понял, что надо делать! Обернувшись, увидел, что Царёв уже завел коней во двор через ворота, и теперь ожидал у меня за спиной. Я протянул руку к седлу, взял простую, кожаную горскую камчу и протянул её отцу Лизаветы.