— Мне очень нравится Эвксина, — проговорил Царёв, который с поистине аристократическим видом правил конем, приглаживая усы под взглядами хорошеньких горожанок. — Это город, который имеет свой характер.

Я поднял взгляд на холм, где высились мощные бастионы старой крепости, а над башнями ее реяли имперские флаги. Средневековая цитадель времен независимого Эвксинского царства, неоднократно перестроенная, все еще служила защитникам южной столицы верой и правдой.

— Характер есть. Сложный, даже вздорный порой — но есть, — подтвердил я. — Иван, у тебя имеются какие-то планы здесь?

Он покачал головой:

— Нет. Все мои планы теперь — по ту сторону Кафа.

— Тогда я…

— Всенепременно, шеф. Я буду вашей тенью. Максимально тактичной и предупредительной тенью, прошу заметить.

Сориентироваться и понять, в какую сторону нужно ехать, чтобы добраться до особняка Валевских не составило особого труда. Ну да, Диоскуриада — район фешенебельных особняков — не был мне хорошо знаком, я провел детство и юность в Пентагоне, или — Пяти углах, если по-простому. Мы жили в казенной университетской квартире, которую мой отец получил одновременно со званием приват-доцента. Ну да, квартира была очень даже ничего — меблированная, пятикомнатная, с камином и черным ходом… Но по сравнению с дворцами Диоскуриады она выглядела очень скромным жилищем. Мы еще мальчишками бегали в элитный район, стараясь не попасться на глаза бдительным сторожам и сердитым конюхам — еще перетянут поперек спины розгой!

Горцы в Эвксине — не редкость. Тут у каждой второй семьи в горах — или родня, или свояки, и у каждой первой — кунаки. Потому два мужчины в традиционных архалуках никакого особенного ажиотажа не вызывали, разве что полицейские иногда косились на нас неодобрительно. Стражи порядка вообще не любили, когда огнестрельное и холодное оружие выставляли напоказ, если ты не принадлежишь к имперским вооруженным силам или правоохранительным органам. А поскольку кроме моей орденской ленточки никаких знаков принадлежности к армии у нас не было, эти взгляды были вполне себе оправданными.

Хотя, пожалуй, значительная часть имперских мужчин, а иногда и женщин, имела при себе оружие: «бульдог» или «дерринджер» в ридикюле или кармане пиджака были обычным делом. Эхо войны!

Просто демонстрировать свой арсенал у имперцев было не принято. Горцы рассуждали по-другому: показать, что вооружен — честно. Это придаст друзьям уверенности, а врагам — осмотрительности, и предотвратит множество ненужных двусмысленных ситуаций… И это тоже можно было понять.