— Если присягнете и откажетесь от человеческих жертв — то пришлет, скорее всего. Но детей придется отдать в школу, а рядом с кишлаком поставить церковь, медпункт и гидроэлектростанцию, — быстро ответил Царёв. — Это я вам наверняка скажу…
— Церковь и медпункт… -задумался Бекбулат. — Они будут вкалывать нам болезни животных, чтобы мы не болели человеческими болезнями?
— И это в том числе, -сказал я. — Жить в Империи -значит жить по имперским законам.
— А смогут ли дагли быть посредниками между имперцами и башибузуками?
— Это надо спрашивать старейшин или людей авторитетных. Я знаком с Искандером, командиром Горской Дивизии, и по возвращению могу передать ему твои слова, — задумчиво проговорил я. — На той стороне Кафа людям будет приятно узнать, что не всем здесь сломали волю ханы и засрали голову жрецы…
— Тихо, тихо, дагли! Даже из моих четырех жен две — сторонницы старых обычаев и к жрецу на поклон ходят чаще, чем в кровать к мужу… — Бекбулат засмеялся, и щеки его затряслись. — Но Искандеру скажи, обязательно скажи. Здесь, в Касабе, и в Дзере, и в Абале, и в других местах народ сильно устал от вечной войны…
Мы ели жирный, рассыпчатый плов с бараниной, специями и овощами, пили чай из пиал, вели неспешную беседу о погоде, горах, дороге на Шемахань. Все мужчины -от хозяина дома до самого младшего из его сыновей — ужинали вместе тут же, под навесом. Женщины, накрыв на стол, удалились в дом -они по традиции ели отдельно.
Маленькие башибузуки отличались отменным аппетитом, и показавшийся мне огромным казан опустошался с поистине удивительной скоростью. Иван явно разомлел от обильной пищи и клевал носом.
— БабА, бабА! -вдруг вскочил один из Бекбулатовичей. — Бир эмперьял якаладилар!
— Какого еще имперца? -очнулся от дремоты Царёв и, поднявшись со своего места, сделал несколько шагов к забору. — Взгляните, шеф!
И я взглянул. А через каких-то пару секунд — похолодел: за верблюдом, со связанными руками, избитый, едва переставляя ноги, плелся человек в имперском пехотном хаки! Вглядываясь в его лицо, скрытое под сплошным кровоподтеком, я не мог поверить своим глазам: это был мой чертов замкомроты! Стеценко!
Над Касабой гулял свежий ветер, который пах грозой и свежестью. По небу проносились темные, кудлатые тучи, и я подумал, что ночью, скорее всего, снова зарядит ливень.
— Дорогой Бекбулат, я нахожусь в весьма сложной ситуации, — с чего начать этот разговор, мне было непонятно. — С одной стороны — мы не можем предать ваше гостеприимство и подставить под удар вашу семью. С другой стороны, этот пленник — мой соратник, мы воевали плечом к плечу, и если я брошу его здесь — то до конца дней своих, да и после смерти не обрету покоя. Мне нужен ваш совет — как быть? Если возможно как-то выкупить его, то поверьте — я не пожалею ничего…