— Может, и на актёра… — озадаченно проговорил старпом.

А я не беспокоился — меня тут никто узнать не мог. Я ведь не фотомодель с обложки, не политик, не певец и не артист — я статьи пишу и книжки, и в людей стреляю. Лицо мое никому и даром не надо.

— Проходите! Каюта по левому борту, номер семнадцать.

Мы прошли по узкому коридору к своему временному обиталищу. Не Бог весть что — второй класс, но чистенько и опрятно. Две койки, круглое окно-иллюминатор, шкафчики, тумбочки…

— Не дворец, конечно, — прокомментировал Царёв. — Но и не Варзуга. И тем более — не Новый Свет. Долго будем здесь прохлаждаться?

— А кто сказал, что ты будешь прохлаждаться, Иван? У тебя куча дел!

— Какие еще дела?

— Выучить карту предгорий и гор Кафа — это раз! — начал загибать пальцы я. — Привыкнуть нормально общаться с людьми — это два! Научить меня этим твоим ухваткам по швырянию людей на землю — это три. Ну, и пуговицу будешь пришивать себе на сюртук. Это четыре.

— Пуговицу? — он начал себя осматривать, а потом заметил болтающуюся на обшлаге левого рукава нитку. — Тут? Но я…

— Не умеешь? Будем учиться. На всё про все — четыре дня.

Раздался гудок, зашлепали лопасти колес, взбивая мутную воду. По одной из бесчисленных рек Империи мы двигались к Итилю.

Кажется, я задремал на полчаса, не больше — читал прессу, разморило. Очнулся от какого-то гомона и гула на верхней палубе. Царёв-то пропал! Сюртук лежал с аккуратно пришитыми пуговицами на кровати — я ему их все поотпарывал, чтоб парень тренировался. Учеником он оказался способным — вон как справился, загляденье! Думал, до вечера его займу, а сейчас солнце еще вовсю светило в иллюминатор — значит, было не больше трех часов пополудни. Я схватился за часы: вот же черт, проспал больше трех часов!

А вот нечего было до полуночи с капитаном лясы точить! Каюсь, грешен — зацепились языками, обсуждали высадку на побережье у Бубыря, он там одним из транспортов командовал, оказывается… А теперь вот — придавило к подушке, и потерял Иванушку! Но не такой он человек — найдется… По всему выходило — переполох на палубе был его виной, и в этом предстояло разобраться.

Потирая заспанное лицо, я прошел по коридору и поднялся наверх по гулкой металлической лестнице. В лицо ударил мощный, свежий запах реки, яркое летнее солнце и крики чаек.

На палубе творилось черт те что.

Зря я сомневался в его способности адекватно общаться с людьми. Все представители династии были личностями харизматичными и обаятельными, это признавали даже лоялисты. Эти ясные глаза, открытая улыбка и изящные манеры, не переходящие, впрочем, в лебезение, а полные достоинства — это производило впечатление на любого человека, независимо от пола, возраста и социального положения. И мой ассистент стал всеобщим любимцем уже за первые сутки путешествия.