— И этого человека я приблизил, обласкал и обогрел? Вы — подлец, ваше превосходительство! Я немедля кликну охрану, и вас выведут вон и сбросят с Тарпейской скалы как исчадие ада!

Я потихоньку начинал вспоминать, почему мне так понравился этот парень!

— С Тарпейской скалы сбрасывали больных и слабых младенцев, Ваше Величество, если я не ошибаюсь. Так что с этой инициативой вы запоздали. Мое младенчество пришлось на период, когда вас еще и в планах не было.

— Ошибаетесь! С Тарпейской скалы как раз сбрасывали тех, кто перечит монарху, а еще — беглых рабов и дезертиров, — монарший нос показался над одеялом.

— Тогда — прыгнем вместе? — усмехнулся я. — Вы всё еще хотите увидеть свою Ясмину?

Одеяло полетело прочь, Император, наряженный в пижаму и с невероятным бардаком на голове, мигом оказался рядом со мной:

— Вы предлагаете побег?

— И немедленно!

Он глянул на меня испытующе, потом кивнул:

— Я весь ваш! Командуйте!

Я скинул китель и принялся шарить за подкладкой и по карманам дорогущего мундира. Благодаря моей Лизе, туда удалось поместить массу полезных вещей! На свет Божий появились два синих комбинезона наподобие тех, какие носят строители, несколько метров прочной веревки, две пары рабочих перчаток и набор женской косметики.

— Это что еще такое? — удивился мой подопечный.

— Немедленно в ванную! У вас есть ножницы и бритва?

— Найдутся.

Моя физиономия во дворце еще не примелькалась, потому о собственной маскировке я особенно не переживал, а вот над Императором поработал основательно: остриг волосы, как на фотографии с паспорта, выбрил часть брови, нанес на лицо несколько асимметричных полос — как будто работник испачкался чем-то на стройке. Его Величество терпел всё это стоически.

— Раздевайтесь! — сказал я. — До исподнего.

Кто заподозрит Императора в мускулистом, перепачканном невесть чем молодчике? Пижамные штаны и куртка полетели на пол, Его Величество подтянул лямки и глянул на себя в зеркало: ну, чисто маляр-штукатур с окраины! Комбинезон, который теперь являлся единственной одеждой монарха, смотрелся просто великолепно: он был заляпан краской аккурат так, чтобы не вызвать подозрений, обнажал крепкие руки и плечи государя, привлекая внимание к ним, а не к его лицу.

Не хватало только одной детали.

— У вас есть газета? — спросил я.

— Какая газета?

— Любая.

— «Курьер» подойдет? — он сходил за газетой, и я в два счета соорудил ему головной убор из бумаги — треуголку.

Пока Император любовался своим отражением в зеркале, я снял мундир и тоже облачился в комбинезон, оставив только видавшую виды сорочку. Нет, стесняться мне не приходилось — мои стати были не намного субтильнее императорских. Однако на дворе, конечно, лето, но ветерок нынче холодный, утренний, свежий… На голову повязал цветастый платок, на манер моряков из Сипанги.