Черные книжечки паспортов, на обложках которых гордо реяли имперские орлы, и вызвали у меня приступы гомерического хохота. Наверняка виноват был Феликс — кто еще мог придумать для нас такие дурацкие имена?

Иван Царёв и Сергей Волков! Проходимец Карский явно читал мои «Натальские рассказы», я там тоже проводил параллели с народными сказками. Иван Царевич и Серый Волк, каково? Мерзавец, как есть — мерзавец!

Моя фотография была родом с Южного континента: небритость, загар, отросшие волосы… Ну, точно — скорее всего, кто-то из тамошних агентов, притворявшихся журналистами, снял меня на приеме у архиепископа Стааля по случаю заключения мира. А фото Императора — то есть Ивана Васильевича Царёва — было изящно подретушировано — в нем заключался вариант маскировки внешности юного монарха: полубокс вместо роскошной шевелюры, короткая борода вместо идеально выбритого подбородка, слегка неровная, кажется — выстриженная — правая бровь… Если еще и одеть как-нибудь нехарактерно, то никому и в голову не придет, что этот лихой, хулиганистого вида молодой человек с сумасшедшими глазами является монархом великой страны!

— Ты чего не спишь? — Лиза показалась в дверном проеме. — Я проснулась — а тебя рядом нет… Думала, у тебя опять…

Порой среди ночи я просыпался, обливаясь холодным потом и скрежеща зубами, а сердце билось о ребра так, будто хотело сбежать к черту. В такие ночи мне снились малыши-кафры, марширующие с винтовками в руках по руслу высохшей реки, или игра в морской бой в гавани Сан-Риоля, или оборона приморского городишки под названием Бубырь, или штурм Клёна… Но рядом с Лизонькой такое случалось всё реже и реже.

— Нет, солнце мое, нет. Прости, что напугал, просто…

— Тебя возвращают на службу? — она подошла, зябко поводя плечами, и вдруг села ко мне на колени и прижалась, спрятав лицо на груди. — Я думала — война кончилась, и мы как в сказке будем жить-поживать да добра наживать…

Я тяжко вздохнул и погладил ее по спине, ощущая гладкость кожи сквозь невесомый пеньюар:

— Как в сказке, точно. Только эта сказка — не про меня.

— А про кого?

— Про Ивана-Царевича, который очень рано стал царём, потому что батюшку его убили злые люди, и матушку — тоже, и всех старших сестер, и братьев-кузенов, и вообще… Некому было больше царем становиться. И он не успел насовершать подвигов и сразиться со Змеем Горынычем, и сходить за тридевять земель в тридесятое царство за тем — не знаю чем. И найти свою Василису Премудрую тоже не успел. И теперь ему очень-очень плохо.

Лиза заглянула мне в глаза:

— Ты о ком сейчас говоришь?