— Что дальше? — Я спокойно присел рядом с ним. — Можем еще попробовать, только сразу скажу: вот в этом деле ты мне не соперник, а на саблях я даже не стану пробовать, просто не обучен. Совсем.

Степан помотал головой, а потом угрюмо сказал:

— Ты не наш, не рассейский. Так ведь, вашбродь?

— С чего это вдруг?

— Посадка в седле не та! — Степан загнул палец. — Нашим офицерикам, в ихних училищах, так это дело вдалбливают, что потом сроду не переучишь. А ты, вроде, вообще не учен. В седле, конечно, держишься, но как гражданский шпак.

— Это ты точно подметил Степа, не учен: не мое это дело, на лошадках-то гарцевать, — не стал я отказываться. — Давай дальше.

— Говор не наш, — парень загнул еще один палец. — Командуешь не по-нашему, воюешь не по-нашему, да и бьешься — тоже не по-нашему… — Степан осторожно потрогал шишку на виске. — И самое главное, нет в тебе гонору и повадок охвицерских. Сильничаешь себя, когда ужосу на этих наводишь.

— Так это все плохо или хорошо?

— С одной стороны, хорошо… — задумался Степан, — а с другой стороны, непонятно…

— Пора, Степа, возвращаться, — я встал на ноги, — еще, не дай бог, хватятся и шум поднимут. Давай договоримся так… Доберемся до города — поступишь, как душа подскажет, а пока не ерепенься, пользы от этого никакой. Историю твою я не спрашиваю, захочешь — сам расскажешь, но если надо будет чем помочь — помогу. Про себя могу лишь только одно сказать: я офицер, русский, но не из России. И уж точно не враг тебе. Идет? — Я протянул ему руку и помог встать.

— Идет… — кивнул Степан и добавил: — Ты уж не держи на меня обиды. Просто мне уже вот где сидят офицеришки… — черканул он себя ребром ладони по горлу и не оборачиваясь пошел в лагерь.

Когда я появился там, Степан уже чистил свою винтовку. Однако опять не со всеми, а отдельно. Ну что же, это на самом деле значит очень многое, учитывая, что оружие у него скорее всего в полном порядке. Перемена в его поведении после нашей беседы не осталась незамеченной: подошел Шнитке и попросился на личный разговор. Да, так и сказал: «Прошу разрешения на личный разговор».

— Герр гауптман…

— Адольф, во внеслужебное время можете ко мне обращаться по имени: Михаэль.

— Герр Михаэль? — переспросил немец.

— Можно просто Михаэль… впрочем, говорите, как вам удобней.

Немец кашлянул в кулак и, почему-то смущаясь, сказал:

— Я благодарю вас за помощь с герром Степаном. На самом деле, такое его поведение вызывало достаточно нехорошие разговоры в подразделении. Могу осмелиться дать вам совет…

— Я всегда рад вас выслушать, Адольф, — поощрительно улыбнулся я и дал ему сигару.