— Ну что, слышал про твои похождения, — начал политик. — Как оно всё? Получилось?

— Пока сложно сказать, — я пожал плечами. — Многое будет зависеть от встречи в Германии на следующей неделе. Но шансы хорошие.

— Если ещё не слишком поздно.

— Надеюсь, что нет.

— В общем, что я хотел обсудить. До меня тут слухи доходят. Тревожные.

Он испытующе глянул на меня.

— Это добра всегда хватает, — ответил я.

— Так-то оно так… только ты говорил, что осенью этого года никаких потрясений не ожидается. Верно?

Я покосился на водителя.

— Да брось! Он глухой. Я разве не говорил тебе?

— Нет, — ответил я. — Не говорили.

— В общем, что-то этим летом сдвинулось в высших сферах. Не знаю точно, с чем связано, но знающие люди ожидают чего-то эдакого, и очень скоро. Многие говорят на празднование дня города.

— Там был… будет большой концерт. Один из самых массовых в истории, — ответил я. — На Воробьёвых горах. Я сам его видел.

— Может, теракт предотвратили? Что-то было?

— Нет, — я помотал головой. — Ничего подобного.

— Сейчас многие настоятельно не советуют там появляться… может, и зря панику нагнетают.

— Я собираюсь там быть, — признался я.

— Зачем? Недостаточно в жизни зрелищ?

— Со специалистами, — ответил я. — Нужно понять, что это и для чего вообще было устроено.

— А-а-а, в этом смысле… — политик почесал голову. — Может, действительно, зря всё это?.. ладно, это ещё не всё. Кроме этих, есть ещё более тревожные слухи.

Он сделал паузу. Я терпеливо ждал.

— К ребятам после залоговых аукционов пришли, — сказал он. — И к твоим боссам тоже.

— Они мне не боссы, — возразил я. — Это ситуативно.

— Не важно, в общем, пришли ко всем.

— Не думаю, что у комитетчиков сейчас достаточно сил, чтобы… — начал было я, но политик перебил.

— Кто сказал, что я про комитетчиков?

— А про кого?

— Серьёзные ребята. Западники. Намекали, что, если наших хотят сохранить добытое — неплохо бы договориться о распределении активов и построить «эффективные схемы контроля». Вроде к Ходору сами Ротшильды пришли.

— И что?

— Что-что? Договорились! Слушай, Саша… мне не нравится то, что происходит. Как-то всё быстро меняется, слишком быстро. Гэбешники могу не осилить всё это дело, будет слишком поздно.

Я почесал подбородок.

— Осенью мы запускаем образовательную программу, для детишек в регионах, — сказал я. — Лика говорила?

— С космонавтами с этими? Да, говорила. Хорошее дело — но, как я вижу, этого слишком мало, однозначно. Это игра в долгую. Нужны годы… а всё меняется.

— Я ведь говорил, как оно всё должно быть?

— Говорил, — кивнул политик. — Но ты ведь уже начал всё менять. Как и я. Что, если изменения ускорились и теперь всё пойдёт совсем не так, как было когда-то? А? Ты ведь и сам говорил, что это неизбежно.