— Соха, тебе чай или кофе? — Гришаня возился на кухне, когда Сохатый вошел в дом. Здание принадлежало одному из известных ополченцев первой волны. Человеку не бедному, но любвеобильному. По этой причине имеющему несколько хат и квартир в городе. Здесь они обычно и останавливались во время командировок в тыл. Никаких комендачей и полицаев.

— Мне водки.

Тихий, до того спокойно грызущий свежую репу, тут же уставился на фельдшера.

— Ась?

— Тось. Махнул я китайский броневик на пять квадриков.

— Дело! — Гришаня только что не сплясал гопака. — Тогда я побежал?

— Куда? — остановил его республиканец, по обычаю небритый, с щедрой черной щетиной. — Сам схожу в подвал. Там у меня кедровка спрятана.

Гришаня тут же начал ловко, радостно пританцовывая сервировать стол. Пацан всегда был за любую движуху. Он поставил на газ сковородку, кинул туда домашних колбасок, затем нарезанных помидоров и щедро засыпал все нарубленной зеленью. На столе волшебным образом появились огурцы, домашний сыр и стаканы.

— Живем! — Тихий добавил к закусочному великолепию запотевшую литровую бутылку.

— Наш объемчик!

— Наша норма, Гришаня. Завтра дела.

Сохатый привычно начислил по стаканам до мерки. Взял с тарелки хрустящий огурчик и выдохнул:

— Ну, будем!

Все степенно выпили и начали неспешно закусывать. Тихий на удивление эстетично работал вилкой и ножом. Разве что последний был не столовый, а из тех, которыми режут горло. Гришаня зацепился глазами за его действия и попытался повторить. Сохатый заметил это и чуть не уронил огурец себе в стакан.

— Чай не в ресторане.

— И что? Культура — залог всего. Нет культуры, нет человека и общества.

Тихий для многих в роте был человеком загадкой. На вопросы о своем происхождении обычно отмалчивался. Но ощущалась в нем некая внутренняя сила. Хотя подобное для батальона «Парсы» было как раз делом заурядным. «Парсы» — самое первое добровольческое подразделение в Чернорусской республике. Они во многом и определили ход истории в этой провинции бывшей Империи. И люди сюда приезжали далеко не простые. Наверное, нигде больше было не найти такое количество философов и ученых на одно воинское подразделение.

— Это ты к чему, Тихий?

Сохатый разлил по стаканам доставленный с далекой Сибири напиток. У них появился свободный вечер, так почему бы и не провести его в душеспасительных беседах. Многие из тех, кого они потеряли, остались в памяти благодаря высказанным в такие приятные моменты мыслям. Людей нет, а идеи живут. Тем и жив человек!

— К тому, что мы здесь и сейчас острие культурного наследия Росичей. Мы жесткая квинтэссенция того мыслительного процесса, что идет в обществе. Питательный бульон для будущих свершений.