— Ветряная, — пробормотал я. — Она и вправду почти не касается земли.

Тропинка вела вглубь леса, туда, где деревья росли ещё плотнее, а свет едва пробивался сквозь кроны. Но теперь у меня было направление.

Я встал, стряхнул с колен прошлогодние листья и посмотрел на Афину.

— Готова к настоящей охоте?

Кошка оскалилась в хищной усмешке, демонстрируя клыки. Готова.

— Тогда пошли. И помни — это не обычная добыча. Она наверняка чует опасность.

Мы двинулись по тропинке, и следующий час стал самым сложным испытанием для всех моих навыков следопыта.

Ветряная рысь словно издевалась над законами природы. Там, где обычный зверь оставил бы чёткие отпечатки лап в мягкой земле, я видел лишь идеально ровную поверхность. Будто зверь вообще не касался грунта. А на твёрдой почве следы появлялись на несколько мгновений, а затем… исчезали. Просто стирались, словно их подметали невидимой метлой.

— Что за чертовщина, — пробормотал я, присев возле места, где ещё секунду назад виднелся отчётливый отпечаток лапы.

Я провёл ладонью по земле — она была ровной, без малейших вмятин. Но воздух над этим местом слегка шевелился, хотя ветра не было. Крошечные частички пыли и сухих листьев кружились в миниатюрном вихре не больше ладони в диаметре.

— Она заметает за собой следы, — выдохнул я с невольным восхищением. — Магией.

Пришлось полностью перестраивать подход к выслеживанию.

Самым поразительным было другое. След ветряной рыси внезапно обрывался посреди мягкой лесной почвы, где любое четвероногое оставило бы глубокие вмятины. А через двадцать, а то и тридцать метров появлялся снова — как будто зверь просто перелетел это расстояние по воздуху.

Я остановился возле очередного такого «разрыва» и задрал голову, высматривая ветви, по которым рысь могла бы перепрыгивать. Но деревья росли слишком далеко друг от друга, а ветки были тонкими — не выдержали бы веса крупного хищника.

— Неужели всё-таки летает? — прошептал, глядя в пустое пространство над землёй.

Афина шла чуть впереди, водя носом из стороны в сторону. Её ноздри постоянно раздувались, улавливая что-то неуловимое для меня. Время от времени она останавливалась и принюхивалась к воздуху.

— Что ты чуешь, девочка? — тихо спросил я, поглаживая её по загривку.

Хищница подняла морду к небу и глубоко вдохнула. Потом посмотрела на меня и тихо мурлыкнула. Как будто пыталась передать мне ощущение чистого горного воздуха.

Красавчик вёл себя ещё странней. Его маленькие ушки постоянно подрагивали, поворачиваясь в разные стороны, словно ловили неслышимые звуки. Несколько раз он тихонько скулил и тыкался мордочкой мне в шею, указывая направление.