Мысли невольно вернулись к долгу матери. Неделя. У меня была неделя, чтобы заработать. А теперь, после такой встречи, кто знает, что ещё может случиться?
Нужно возвращаться к первоначальному плану. Ветряная рысь. Именно она должна была стать решением всех проблем.
— Время ещё есть, — сказал я вслух, поглядывая на тёмные стены ущелья. — Значит изучим медведя.
Афина согласно мурлыкнула, а Красавчик пискнул с моего плеча.
— Девочка, — мысленно обратился к Афине, — держитесь подальше. То, что я сейчас буду делать, так себе зрелище.
Кошка недовольно фыркнула, но послушно отступила, увлекая за собой Красавчика. Оба питомца инстинктивно шарахались от мёртвого зверя — его туша источала тошнотворную смесь болезни и гниения.
Я подошёл к огромному трупу, окидывая его критическим взглядом. Даже мёртвый медведь производил впечатление — настоящая машина для убийства, пока Эрика не сломала его разум своими экспериментами.
Достав нож, проверил остроту лезвия большим пальцем.
— Придётся посмотреть, что у тебя внутри, — пробормотал и сделал первый разрез.
Лезвие легко вошло в плоть, рассекая толстую шкуру. Из раны потекла густая, тёмная жидкость с металлическим привкусом. Смрад был невыносимым.
Работал методично, как учили — длинный разрез от грудины до таза, затем поперечные надрезы. Нож скользил по мышцам, обходя кости и сухожилия.
Афина тихо заскулила. Я сам дышал исключительно ртом.
— Терпи, девочка, — буркнул. — Скоро доберёмся до самого интересного.
Отделив шкуру, обнажил грудную мускулатуру. Мышцы были неестественно увеличены, а между волокнами виднелись тонкие чёрные нити — словно поражённые болезнью сосуды.
Когда рёбра раскрылись, увидел нечто странное. Лёгкие были синеватыми и раздутыми.
Там, где должен был находиться жизненно важный орган, зияла пустота. Точнее — масса спёкшейся, почерневшей плоти вместо полноценного сердца.
Углубил поиски, аккуратно разделяя слежавшиеся ткани. В центре грудной полости вместо мышечной массы обнаружилась странная пустота, окружённая обуглившимися волокнами.
— Что за чертовщина? — пробормотал, исследуя аномалию.
Красавчик тревожно попискивал, а Афина нервно переминалась с лапы на лапу.
Эрика говорила, что медведь был её экспериментом — попыткой принудительной эволюции. Возможно, её вмешательство изменило не только разум, но и саму физиологию зверя?
Активировал «Обнаружение». Мир потускнел до чёрно-белых оттенков.
В самом центре грудной клетки, где должно было биться сердце, пульсировало тусклое фиолетовое свечение. Слабое, но определённо магическое.
— Вот ты где.