Минут через двадцать воздух задрожал, и массивная хищница материализовалась на краю поляны. Она села, обернув хвост вокруг лап, и посмотрела на меня с тем самым выражением независимого превосходства, которое я уже хорошо знал.
— Девочка, — позвал я, отложив мешочки с травами. — Подойди-ка сюда.
Кошка неторопливо поднялась и подошла ко мне, но в её походке читалось лёгкое недовольство. Видимо, чувствовала, что сейчас будет серьёзный разговор.
Я присел на корточки перед ней, глядя прямо в жёлтые глаза.
— Слушай меня внимательно, — начал спокойно, но твёрдо. — Ты слишком своевольна. Да, я тебя уважаю, да, мы партнёры. Но ты постоянно исчезаешь неизвестно где, появляешься, когда вздумается. Даже после приручения ты ушла в лес на охоту. До этого охотилась на рысака, я всё помню, но это должно прекратиться.
Кошка наклонила голову набок, её уши дрогнули, но взгляд не отвела.
— Впереди у нас опасный путь, — продолжил я, не повышая голоса, но вкладывая в слова всю силу убеждения. — Я полагаюсь на тебя, понимаешь? Без тебя в опасной зоне будет туго. Гордость — это хорошо, но если ты мой питомец, ты должна слушаться.
Её хвост дёрнулся, а в глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. Но я не отступал.
— Ты умная, знаю, — сказал я мягче, протягивая руку и осторожно поглаживая её по голове. — Но именно поэтому ты должна понимать — сейчас не время. У нас есть неделя, чтобы задачу выполнить.
Кошка некоторое время смотрела на меня, словно взвешивая слова. Затем медленно моргнула и издала негромкое мурлыканье — не покорное, но… согласное. Она понимала.
— Хорошо, — кивнул я, почёсывая её за ухом. — Тогда договорились.
Кошка потёрлась щекой о мою руку, показывая, что принимает условия, а затем неторопливо направилась к полигону. Я проводил её взглядом, чувствуя удовлетворение. Нужно было расставить точки над «и», и я это сделал.
Красавчик подскочил ко мне, обнюхал мешочки с травами и довольно замурлыкал. Видимо, одобрял мою работу.
— Да, парень, — погладил его по спинке и сел на крыльцо. — Нам ещё многое предстоит.
А мои мысли невольно возвращались к прошлой ночи — к встрече с Григором.
Той ночью…
Я стоял посреди ночной поляны, чувствуя себя зайцем в волчьей стае. Не возраст или обстоятельства давили на меня — а та первобытная мощь, что исходила от этих двоих. Она заставляла каждую клетку тела помнить, кто здесь хищник, а кто добыча.
Адреналин бурлил в крови, ноги едва заметно дрожали. Рука автоматом выхватила нож, хотя понимал — против такой силы мне противопоставить нечего.
Григор держал мою кошку одной рукой, словно котёнка. Огромная ладонь полностью обхватывала её шею — не жестоко, но неумолимо. Ядозуб, способный разорвать волка, лежал смирно, будто вся ярость испарилась от одного прикосновения великана.