Это были люди. Но не совсем. Их лица казались синими. Не в переносном смысле, а в самом прямом! Кожа отливала мертвенно-синим оттенком. Они шли молча, не спеша, но с какой-то жуткой уверенностью. В руках у них были круглые деревянные щиты и топоры, а на головах сидели железные шлемы. Несколько воинов приготовили луки со стрелами. А жуткий звук, похожий на вой, производил трубач, дующий в большой рог.

— Что за чертовщина! — вырвалось у меня.

— Тише, — прошипел Григорий.

Один из синелицых вышел вперед. Он был выше остальных, в шлеме с рогами, в доспехах, сделанных из кожи с металлическими вставками, и в плаще из медвежьей шкуры. В руке — длинный меч. Усатый воин крикнул что-то со стороны деревни, потрясая своим мечом в воздухе, но синелицый не реагировал. Вместо этого он медленно поднял руку и указал на деревню.

— Они хотят зайти, — перевел Григорий.

— А мы что, должны их пускать? — удивился я.

— Нет. Но если начнется драка, то шансов у деревенских мало. Потому деревенские хотят избежать сражения, — объяснил мне командир нашего маленького патруля.

Синелицые стояли неподвижно, но оружие не опускали, будто ждали чего-то. А их предводитель продолжал переговариваться с предводителем деревенских. И тут я понял по их мимике и интонациям: они о чем-то торгуются. Усатый деревенский воин что-то пробормотал, затем кивнул нескольким из своих. Те сразу закивали и побежали к амбарам.

— Что происходит? Почему чужаки не нападают? — спросил я.

— Они ждут, чтобы деревенские им что-то отдали, — сказал Григорий. — Видимо, так и было договорено заранее у них с здешними старейшинами.

Через минуту вернулись несколько мужчин, неся мешки. Они осторожно положили их перед вожаком синелицых. Тот убрал меч в ножны, наклонился, развязал завязки мешков, заглянув внутрь каждого. Да еще и потрогал содержимое. Наконец, он кивнул, затем выкрикнул какой-то приказ своим, резко повернулся и пошел обратно в сторону леса. Остальные последовали за ним, похватав мешки и растворившись в темноте подлеска так же внезапно, как и появились. Наступила тишина.

— Что это было? — выдохнул я.

Григорий опустил винтовку, проговорив:

— Деревенские заплатили дань.

— Кому? — опять спросил я.

— Им, синемордым. Ты же сам видел, чего же спрашиваешь? — недовольно сказал мой командир.

— Я просто не понимаю: кто они и откуда? — объяснил я свой интерес.

— Не знаю. Но местные их боятся, именуют синелицыми находниками. И, судя по всему, не зря опасаются, раз предпочитают заплатить дань, а не драться с ними, — проговорил Григорий.

— А отчего у них такие синие рожи, как думаешь? — продолжал я расспрашивать.