— Кто это такие?
— Не знаю. Но местные их боятся, — сказал он.
Мы дошли до амбаров, где нас уже ждал тот самый усатый воин. Он что-то сердито говорил Григорию, показывая на полупустые закрома.
— В чем дело? — спросил я.
— Говорит, что не могут выполнить договор, — перевел Григорий. — Говорит, что их люди пропадают в лесу.
— Немцы пробрались?
— Нет.
— Тогда кто?
Григорий переспросил, потом перевел ответ:
— Он говорит: «Те, которые синелицые, людей воруют».
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— И что это значит?
— Не знаю. Но, кажется, нам скоро предстоит это выяснить.
В этот момент где-то вдалеке, за деревней, раздался протяжный вой. Не волчий. Не человеческий. Что-то среднее. Усатый воин резко обернулся, схватился за топор.
— Похоже, наше дежурство начинается не очень спокойно, — пробормотал Григорий, снимая с плеча винтовку.
А я сразу понял, что здесь «народный дружинник» — это не просто уличный патруль, а деятельность гораздо более опасная. Но, отступать уже было поздно. Да и закат давно уже начался, окрасив облака кровавыми отсветами. Смеркалось. Становилось жутковато.
Звук повторился, уже ближе. Усатый воин резко сказал что-то Григорию, и тот кивнул.
— Быстро к воротам со стороны леса! — бросил он мне. — Они идут оттуда.
Мы побежали через деревню. Женщины хватали детей и прятались в избах, мужчины выбегали с топорами и копьями. В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой. У частокола уже собрались несколько воинов. Один из них, тот, который единственный среди деревенских был с мечом, что-то кричал, указывая в сторону леса. Я всмотрелся и увидел тени, мелькающие между деревьями.
— Кто это? — спросил я.
— Находники, так здесь называют чужаков, — объяснил Григорий.
Вскинув винтовку, он целился куда-то в темноту леса.
— Убить кого-нибудь собираешься? — подначил я.
— Стрелять буду только тогда, когда они нападут, — пробормотал он. — Но, лучше не надо.
— Почему? Если стрельнуть, то они могут испугаться и разбежаться, — высказал я свое мнение.
— Это вряд ли. Дикари тут вовсе не из пугливых. От громких звуков они не побегут, а только рассвирепеют. Потому и говорю: лучше, чтобы не пришлось стрелять. Да и патроны нам приказали беречь, а то мало их. У меня всего на пять выстрелов осталось в моей трехлинейке. А запасных нету.
Тени приближались. Их было много, несколько десятков. Они двигались странно, рывками, перебегая от дерева к дереву и прячась за стволами, почти неразличимые в наступающих сумерках. Но, когда они вышли на опушку перед крайними деревенскими домами, обращенными к лесу, и остановились перед частоколом, я почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.