Может быть, все дело в том, что тут алкоголь не так просто было достать, кроме слабого фруктового вина, которое делали местные кривичи? А, может в том, что повсюду сновали военные, люди из НКВД, из партактива и из партизанских отрядов, а еще и комсомольские активисты, которые тоже следили за порядком? Как бы там ни было, а внутри Славогорска с безопасностью все наладили. А вот синелицые, разумеется, по-прежнему бесчинствовали в ближайших окрестностях. Да и местные аборигены иногда нарушали порядок, устраивая друг с другом драки и даже осуществляя кровную месть. Они пока не понимали правил и норм законности, а попытки объяснить часто заканчивались конфликтами.
Щеголяя красными повязками дружинников, мы пошли мимо новеньких бараков, где получили жилье семьи рабочих и партизан, эвакуировавшихся в каверну, спасаясь от немцев. Затем мы прошли мимо лесопилки, оборудование для которой тоже успешно эвакуировали сюда еще до моего появления. Потом миновали лагерь военных и еще один пост, свернув, наконец-то к деревне Пигиливке. Внезапно дождь перестал, и теплое августовское солнышко, клонившееся постепенно к закату, вылезло из-за тучи своим краем, высветив в небе большую яркую радугу. Сразу потеплело, запахло луговыми травами и влажной землей.
Настроение у меня немного улучшилось. Да и мой напарник по патрулированию не выглядел уже таким мрачным. А когда мы отошли на достаточное расстояние от нашего деревянного Славогорска, поднявшись на пологий холм, я оглянулся, чтобы полюбоваться видом на городок, открывающимся с возвышенности. Крепость в центре, больше всего похожая на какой-то старинный острог, потемневший от времени, окружали новые постройки из светлой, еще не потемневшей древесины. А у пристани на реке стояли ладьи, — те самые, на которых приплыли варяги.
— Ты слышал, Леша, что много этих вот варягов наши постреляли? — спросил Григорий.
Я не стал уточнять, что сам был участником перестрелки, а просто кивнул, сказав:
— Да. Но многих наши и в плен взяли. Видимо, решили использовать их.
— Использовать? Как? Они же вроде здешних пиратов! На что они годятся, кроме разбоя? — удивился мой напарник.
— Ну… кто-то же должен биться с этими синелицыми, которых, местные зовут Чудью Белоглазой. А патроны на них тратить жалко. Не немцы все-таки. Вот и пусть подрядят этих варягов их гонять. Хоть польза от них будет, — проговорил я.
Григорий хмыкнул, но не стал спорить. Только поправил ремень своей винтовки и спросил:
— А чего ты опять без оружия? Тебе, как сотруднику Вайсмана, оружие, вроде бы, положено?