— Сеньор Кордоба, — здороваюсь с немолодым хозяином, сеньоры…
Присутствующие в лавке посетители так же негромко здороваются. Публика у букиниста собирается приличная, люди всё больше образованные да любознательные.
— Сеньор Алехандро, — доверительно берёт меня букинист под локоть, — есть интересные поступления.
Кордоба изрядно шепеляв — последствия двух переломов челюсти в молодости, да и старше меня лет на тридцать, так что для него вот уже пару месяцев я Алехандро, а не Сушков. Слушать фамилию кузена в исполнении букиниста сущее мучение, пусть лучше так. Тем паче, называя меня по имени, он вроде как ввёл меня в число если не приятелей, то хороших знакомцев. Ближнего круга. А там и скидочки последовали…
— Карты, сеньор, вы такими интересовались?
Пролистываю старинные карты, выискивая несоответствия. Почти девяносто лет форы сказываются, и пусть я студент недоучка…
— Вот эти три сомнительные, — откладываю старинные карты, — а вот эти восемь подделка однозначная.
— Гм… — Кордоба смотри на меня серьёзно, без привычных смешинок, притаившихся в углах карих глаз, — вы хорошо разбираетесь в сувенирах.
Пожимаю плечами, не отвечая на подначку. Новичок непременно начал бы оправдываться или выдумывать легенду, да непременно детальную. На том и прокалываются.
— Так вот, — неловко сказал отец вечером, собрав нас всех после ужина, — Переезжаем. В Мюнхене работу предложили, да по специальности, инженером.
— Переезжаем, — повторил я тупо, уставившись в вытертый ковёр на полу.
— Да ладно, сына, — шагнул отец, прижав мою голову к груди, — не переживай! Понимаю, что ты здесь друзьями успел обзавестись и вообще… Но сам видишь, не складывается в Москве у нас с матерью. Ни гражданства, ни работы толковой. А там не только работу, но и помощь на первых порах фирма гарантировала. Дом нам сняли, с документами помогать будут.
— Ладно, пап, нормально всё.
— Ну раз нормально, ступай собираться, через три дня вылетаем. Такое дело… понимаю, что школа у тебя и все дела… Может, мать до конца года в Москве с вами?
— Не надо! — Вырвалось само и видно, отец почувствовал что-то неладное. Отстранившись, он внимательно оглядел меня и произнёс успокаивающе:
— Что, пристают задиры школьные? Ничего, в Германии этого нет, говорят. Да и как приедем, я тебя на секцию запишу! Так через три дня?
— Ага!
— Ну давай! А я пока в интернете доставку еды закажу, отпразднуем!
Запершись в комнате, кружусь волчком — свобода! Через три дня меня не будет в России и значит, все проблемы решены. Не настолько я ценный кадр, чтобы кавказцы в Германию… свобода!