Ответить могу много… по факту, я не просто дерусь на ринге, но и проверяю свои навыки, своё умение просчитывать людей. Но и тренер прав — не раз из-за этого по башке получал, не только на ринге.
— Умный ты слишком, Антон, — в сердцах произносит мужчина, — нет… как там русские говорят? Заумный! Так много ума, что вечно усложняешь самые простые вещи! Эх…
— Ни черта себе! — Вырвалось у Зака. Парень оглянулся на нас, сдвигая на затылок соломенную шляпу, — это кто? Наши…
— Специалисты по сельскому хозяйству, сеньор, — с большим достоинством доложился Большой Пепе, сверкнув золотыми зубами и свежим фингалом.
— А это, я так понимаю, сельскохозяйственные инструменты? — Едко поинтересовался Зак, тыкая носком штиблета в приставленную к ноге Пепе винтовку.
— Ты в ударе, друг мой, — откровенно скалю зубу, — такая прозорливость заслуживает уважения!
Берти в сторонке откровенно смеялся, закрывая лицо шляпой.
— Ох… не могу, парни… Я когда нашим буду эту историю рассказывать… ну, потом, разумеется! Но ржать будут! Пепе, друг мой… я могу тебя так называть?
— Да, сеньор, — ответствовал Пепе с большим достоинством, шевельнув внушительным пузом и пулемётными лентами, примотанными к оному. Мексиканец отчаянно напоминал революционного матроса, загулявшего сразу после революции. Огромное сомбреро, щедро украшенное яркими ленточками и образками святых добавляло колориту.
— Слава богу, — искренне сказал Берти, — твой образ, Пепе, будет отпугивать страшилищ из моих ночных кошмаров.
— Рад буду помочь, друг мой, — с достоинством ответил Пепе, отчего уже я спрятал лицо за шляпой.
Пепе порекомендовал мне Родригес, охарактеризовав того наилучшим образом.
— Не обращай внимания на маску дурачка, — серьёзно сказал испанец, — умнейший человек, даром что грамоту еле-еле освоил.
— А его не обижают? — Спрашиваю с некоторым сомнением, — с маской дурачка?
— Что ты! Стрелок отменный и силён как бык, а пообщаешься немного, так и полюбишь его. По маской дурачка скрывается не только острый ум, но и золотое сердце.
— Скрывать-то зачем?
— А… толком не знаю, но была там какая-то тёмная история, ещё в детстве. Несколько лет Пепе умалишённым пришлось притворяться, ну и… прилипло немного. На эпатаж внимания не обращай, он моё доверенное лицо. Никто о том не знает, кроме тебя. Если вдруг что — выслушай его со всей серьёзностью.
— Ясно, Швейк мексиканского разлива.
Объяснять не пришлось — Гашека, как выяснилось, знают и в Испании. По крайней мере, леваки.
— Боюсь представить наших агрономов, — протянул Зак, — или как главные специалисты называются?