— Неужели не стесняются взрослых подключать? — Изумляюсь я чуточку деланно, — у нас такое западло считалось!
Переводить понятие не потребовалось, некоторые русские словечки весьма широко разошлись по миру.
— … сложно всё, — рассказывал Курт на большой перемене, — полиция почти не вмешивается, если только случаи не самые вопиющие. Но мусульмане не дураки, грань не переходят.
— А немцы что?
— Ничего! — Оскалился мальчишка, пиная носком кроссовки бордюр, — у нас система другая, понимаешь? Привыкли на закон полагаться, а самоорганизация… боятся её власти, понимаешь? Боятся потому, что мы всё ещё оккупированная страна — войска американские стоят, их в Германии больше, чем наших собственных. А говорить об этом нельзя, зато можно высматривать в самоорганизации немцев признаки нарождающегося нацизма.
— Вот и высматривают… — присвистнул я, — здорово, однако! А многие немцы так думают?
— Кто постарше многие, а ровесники… если кто и думает, то помалкивает.
— Карьеру будущую не портят?
— Карьеру, да… Чуть за линию заступил, так всё — в университет не попадаешь, на госслужбу тоже, да и по фирмам крупным, говорят, циркуляры со списками неблагонадёжных рассылают.
— А турки?
— Эти-то? Там половина в торговле да мелком бизнесе, им на это насрать! А кто на гослужбу хочет, так тех принимают по позитивной дискриминации[1]. Если вовсе не отмороженный, легко пройдёт.
— Весело… — тяну задумчиво.
… на следующий день Камиля ждали представитель школы вместе с полицейским. Короткий обыск, и вот пакетик с травкой демонстрируется понятым. На вопли турчонка, что его подставили, никто внимания не обращает — все орут одно и то же.
Малолетнему гопнику хватает ума начать сгоряча перечислять имена недоброжелателей, не понимая, что этим он делает хуже только себе. Сейчас добрый дядя полицейский с образованием детского психолога раскрутит Камиля на подробности. А подробности знатные обещаются, мозоли оттоптаны едва ли не у всех ровесников. Отнятые вещи, избиения, унижения… всё дядя-психолог выяснит!
Тюрьма утырку не грозит, но биографию себе и дружкам он попортил знатно. Да и на школу в ближайшее время власти будут обращать самое пристальное внимание. Не то чтобы это сильно поможет на границе с турецким кварталом…
— Интересные документы, интересные, — приговаривал Авенир, копаясь в бумагах на моём столе, — продаёшь?
— Нет.
— А что так? — Поинтересовался незваный гость гнусаво, ковыряясь в носу.
— Не для перепродажи брал, а так… память. Подделки, просто памятные.
— Жаль, жаль… ладно, я пойду.
С нескрываемым облегчением проводил студента, заперев за ним дверь.