— Демон… — прохрипела рептилья башка, пялясь на меня с откровенным ужасом.

— Ты стоишь у меня за забором, избитый и ограбленный собственной матерью вместо того, чтобы лежать на грудах золота посреди собственного огромного домена, дракон, — жестоко улыбнулся я, аккуратно ставя чашечку из-под кофе на поднос и вновь поглаживая Игоря, — я предлагаю тебе еще один шанс. Но теперь, если попробуешь меня обмануть — твои собственные собратья раздерут тебя на мелкие клочки.

Безобразу было некуда деваться, его натура сожрала бы его целиком и выплюнула косточки, отклони он такое предложение. Он это знал, я это знал, он знал, что я это знаю, а я знал, что он сечет фишку. Чешуйчатые яйца мелкого пакостника теперь были плотно зажаты в моих руках, более того, он сам прилетел их сюда вложить, а теперь лишь болезненно сознавал крепость хватки. Это ничего, это пройдет. Успех пожирает личность, разлагает её, совращает и извращает. Достаточно лишь небольшой дозы успеха для неудачника, достаточно одной дозы веры в себя, как бывший лузер, радостно повизгивая, отринет всё из своей прошлой жизни, целиком отдаваясь жизни новой, успешной, гордой и богатой.

Он будет на седьмом небе от счастья, думал я, обговаривая с драконом нюансы нашего «сотрудничества», он будет смело шагать в светлеющее будущее… а затем, в какой-то момент, потеряет осторожность. Забудет горькие уроки, уже преподанные ему жизнью и судьбой. Тогда, в этот момент падения, в миг краха всех надежд, чаяний и устремлений, я и получу свою месть!

…ибо никто не смеет кидать Джо с помощью вызова своей мамочки! Никто!

Тем временем из-за моего высокого забора внезапно раздался голос, принадлежащий одной очень своеобразной курице. Громкий, воодушевленный, полный задора, он прокричал:

— Кум! Друг мой! Ты видишь эту прекрасную, сочную, зеленую задницу⁈ Видишь⁈

— Я бы на твоем месте бежал бы, — тут же поделился я ценным советом с Безобразом.

— Не могу… — рассеянно ответил тот, обдумывая ранее услышанные предложения, — Мне крылья от усталости свело… — затем, обернувшись своей башкой на длинной шее, Хадузабраз осмотрел новоприбывших, а потом, повернувшись ко мне, умудрился презрительно оттопырить губу, — От кого бежать? От большой коровы с птицей на горбу? Это же обед!

— Сейчас станет ясно, — я оскалился, услышав шум взрываемой копытом почвы, — Кто для кого обед, а кто для кого сексуальная пятиминутка…

— Вперед, мой дорогой! — тем временем раздался боевой клич Шакалота, после которого за частоколом воцарилось лютое безобразие. Длилось оно недолго, вплоть до второй молнии, попавшей молодому дракону в здоровый глаз, после чего все Липавки на протяжении часа смогли наблюдать, как вокруг деревни их дорогой племенной бык вовсю гоняет зеленого дракона, периодически поджаривая его молниями. Как я понял механику этого взаимодействия, электричество вызывало судороги в сведенных крыльях ящерки, от чего та, драпая на всех четырех костях, испытывала дополнительные ощущения. Тем не менее, когда падение себя как личности уже было не за горами, а Кум уже почти овладел ситуацией, Безобраз умудрился совершить рывок из последних сил, расправил крылья с громогласным возгласом боли… и отбыл, унося своё чудом спасенное целомудрие в вышние дали. Ему вслед раздавались раздосадованные крики двух осиротевших животных, так и не получивших удовлетворение.