Хмыкнув, я пошёл домой, творить еще какие-нибудь не слишком хорошие, но определенно великие дела. Не здесь, конечно же, а в пустыне.

Караван как раз приблизился к одному из городов султаната, где нам предстояло провести несколько дней на отдыхе. Верблюдам надо было отпиться, людям выдохнуть, а суккубам и эльфийкам дополнительно поучиться, так как мы ехали, всё-таки, не чаи гонять, а дружить с принцем весьма деспотичной династии. Нам нужно было проникнуться местной культурой.

Она, эта самая культура, оказалась хоть и экзотичной, но ни разу не гламурной. Нигде не ходили раздетые женщины с паранджой на лице, а ходили замотанные с головы до ног. Мужики, в смысле не боевые и не пустынные, а горожане, мало чем отличались от женщин, они тоже носили белые ночные рубашки и платок на голове. Народ, быстро понявший, что зашедший в город караван не собирается распаковываться и продавать товары, моментально потерял к нам интерес, зажив собственной безмятежной жизнью, в принципе сильно напоминающей Липавки. То есть никто никому на улицах морды не бил, пьяными не спал, фейерверков не запускал, а лишь скучно влачил собственный быт под палящим солнцем.

Наталис налупилась сомнительных сладостей вслед суицидально настроенной суккубе, в результате обе слегли с пищевым отравлением, а затем целые сутки бегали жаловаться местному унитазу. Все бы неплохо, только и остальные суккубы напились местного верблюжьего кумыса, который оказал на их искусственные организмы похожее воздействие, поэтому наше крыло гостиницы на некоторое время лишилось всяческого эротизма, но зато приобрело социальные навыки в планах поддержки, сочувствия и конкурентной борьбы за доступ в туалет. Поставив себе «пятерку» за навыки тимбилдинга, я продолжил обучать тех, кто был в состоянии слушать и слышать.

Конечно, здесь не могло обойтись без инцидентов. Слухи о караван-баши с запада, путешествующем в окружении эльфийки и одиннадцати божественных гурий тут же распространились по городу, заинтересовав многих. Эти люди принесли свой интерес к порогу моего временного дома и начали им шкрябать по двери и косякам. Зря они это делали, потому что на шум выползали хоть красивые, но очень больные и невыспавшиеся женщины, которые в ответ на легкий флирт сильно били закованными в железо кулаками мягкую плоть горожан в районе лица, а потом еще добавляли ногами тем, кто упал.

Стражам правопорядка, прибывшим, чтобы растащить тела и укоризненно посмотреть мне в глаза, я сообщал, что люди, тревожащие покой высокорожденной эльфийки, обычно умирают с посторонними и потусторонними предметами в разных отверстиях, причем на главной площади города. И, если никто не хочет, чтобы я пожаловался султану на беспредел, который устраивают тут местные, свински нарушая законы гостеприимства, то пусть полиция угомонит этих собак бесчестных, пока я сдерживаю в груди суровый, но справедливый гнев.