Астольфо Бруствуд, молодой и очень талантливый аристократ, пусть и самого низшего пошиба, только вчера справивший свое шестнадцатилетие, чувствовал себя в данный момент отчаянно неловко.
О, неловкость была прекрасно знакома этому благородному парню! Он её знал в самых разных видах и вариациях, с того самого времени, как проживал при королевском дворе со своими двумя старшими сестрами, для которых он был не игрушкой, как бывает в большинстве подобных случаев, а тщательно пестуемым инструментом влияния. Проще говоря, две хоть и очень молоденькие, но крайне умудренные опытом девушки пытались вырастить из него изысканную постельную игрушку для властных аристократов, а это, как понимаете, весьма тонкий труд. Нельзя сказать, что им, этим двум сметливым девицам, удалось задуманное, но поставить брата в сотню неловких ситуаций они, за время их стараний, успели.
Затем же было захолустное баронство на знаменитом Побережье Ленивых Баронов, где он, Астольфо, в порыве отчаяния и безумной храбрости попросился в ученики к человеку, который мог бы кого угодно заткнуть за пояс в сочинении неловких ситуаций для своего ученика. Память юного аристократа хранила множество поводов убиться челодланью или хотя бы попросту сгореть от невыносимого стыда, который он постиг в ходе своего обучения.
Тем не менее, несмотря на такую закалку, Астольфо в данный момент находился в неловкой ситуации и, что хуже всего, не знал, что ему делать.
— Попробуйте яичко, — радушно предложил человек, сидящий во главе стола и вооруженный специальной ложечкой, предназначенной именно для поедания вышеупомянутого яичка, — Мой новый повар их теперь делает чудо как хорошо!
— Благодарю вас, Ваше Величество, — степенно и очень вежливо ответил Ходрих Бруствуд, в прошлом Бюргаузен, во времена, когда еще был королевским казначеем, — Мы обязательно попробуем.
И элегантно отпил чаю.
Астольфо не умел элегантно пить чай на королевском завтраке, а поэтому сгорал со стыда, не зная, куда ему деваться. Те манеры, что ему привили при дворе целую вечность назад (и восемнадцать беременных крестьянок), давным-давно канули в Лету. Юноша становился мужчиной посреди навоза, лесов, полей, рек, трущоб портового города и в тиши башни волшебника, а то, как правильно держать пальцами чашку и угол, на который следует поднимать локоть… это уже всё испарилось из его головы!
Хуже всего было то, что за столом, не считая крайне немногочисленной прислуги, застывшей неподалеку, было всего три человека. Астольфо, его отец и сам король Рикзалии, Его Величество Харс Третий, мужчина среднего возраста с одутловатым лицом, цепкими глазами и нервными пальцами, находящимися в вечном движении. Не считая богатой одежды в виде домашнего халата, расшитого драгоценностями, легкой короны и гримасы величия, которую Астольфо наблюдал ранее чуть ли не каждый день, да… король был простым мужиком, просто очень хорошо одетым.