— Это уже ваши заботы, — решил воспетый в тысячелетиях летописец, сын богини и просто любознательный эльф, поднимаясь с кресла, — А я вас, пожалуй, покину.
— Помоги хотя бы моих людей из застав переправить! — тут же напрягся старый-новый князь, — Мы с братом долго будем этим заниматься!
— Не хочу, лень, — пришла очередь Эфирнаэбаэля отмазываться, — Мне к маме надо, она беременна.
— Лючия ждёт ребенка? — сухо удивился недавно проснувшийся мудрец Хорнис, — А это никак не связано с тем недавним событием, что… обрушилось на наши головы?
— Никак! — отрезал историк и летописец, — Я вам уже сказал, что бога, чья сила ударила по нам троим , уже не существует. Его мощь была поглощена, а личность разбита.
— Да, говорил… — князь вновь отвернулся от водопада, — Но мы так и не узнали, чем была вызвана та атака, что едва не поставила точку на лон Элебалах. Или же… она предназначалась тебе, сын богини?
— Кто знает… — принял таинственный вид длинный тощий эльф, — У бога теперь не спросишь. Да и мы все были живы и активны в тот момент, когда темный бог Скарнер был жив и наращивал мощь. Я лично не могу упомнить хоть что-то, что мог бы сделать для его оскорбления или нарушения планов… а вы?
— И мы не идиоты спорить с богами, — отрезал Хорнис, подходя к кивающему брату, — Но вот лично у меня накопилось много вопросов. Когда я помогу брату, то отправлюсь их задавать. А ты, Эфирнаэбаэль, помо… Эфирнаэбаэль?
— Удрал, гад, — опечалился князь, который снова стал князем, — Не любит он рутину. Страшно не любит.
— Что же, тогда давай, брат, выпьем и приступим.
— Нет, брат, сначала мы должны придумать…
— … историю. Я понял. Но нам всё равно придётся выпить.
— Да, давай выпьем, брат.
— Джо…?
— А?
— Где моя Саломея? Точнее, почему она не здесь⁈ Почему ты вернулся один?!!
Сколько вопросов. А какой в них смысл, если ты богиня, которая и так всё знает? Ну, в обычной ситуации. Но немножечко всеведения могла бы и применить, чтобы не дергать уставшего и перенапрягшегося Святого.
— Джо…
Ну прямо как жена.
Вот, здравствуйте, меня шлепнули Игорем.
— Я оставил её с Шайном в Дестаде, вместе с Лилит… — сонно проворчал я, пытаясь спрятаться от шлепков щупальцами под подушку, — У Мойры. Им там хорошо.
— Зачем⁈ — возопила прекрасная, но беременная, девушка, вновь замахиваясь метлой. Стояла она на коленях, зато гордо выпрямившись в размахе, явно недовольная отсутствием некоторых необходимых элементов своего привычного бытия.
— Там так получилось, — объяснил я, парируя подушкой удар кракеновой метлой, — Шайн спёр кошелек у сына герцога, а затем с помощью золота из него развел некую даму, держательницу престижного кафе, гавкать. Прямо при посетителях. Затем он развел уже собравшуюся толпу, показав себя типа просто умным животным, а Саломею — чревовещательницей. Это ей неожиданно дико понравилось, нам накидали монет на пять золотых, а затем чуть ли не случилась драка между рестораторами за внимание такой чудной парочки. Ну вот, твоя апостол решила, что хочет пару недель на пару с моим котом побыть в Дестаде…