Яйца.
На огромной подстилке из рваных и гниющих обрывков шкур животных, лежали огромные белые яйца . Точно не куриные, хотя похожие до боли в деснах всем, кроме размера.
— Так, стоп! Отставить панику! — гаркнул я, покрываясь ледяным потом, — Это же мужик был⁈ Мы мужика уработали! Я сам его хрен видел!! К тому же, он не на яйцах сидел, а вот там лежал! Правильно⁈ Правильно, я вас спрашиваю?!!
— Дааа… — тоном умирающего простонал совершенно бледный Астольфо, — Дааа…
Отчетливый посторонний шум, раздавшийся со стороны входа в пещеру, вынудил нас всех троих пропотеть ледяной крошкой, а может даже, немножечко какнуть в штаны.
Знаете, с чего начинается путь каждого успешного негодяя? Нет, негодяя в принципе? С неудач. С провалов. С голода, с позора, с бегства босиком по лужам от разъяренных собак, с объедков, выброшенных из таверны. Даже если ты вступаешь на эту дорогу не сопливым мальчишкой, а сопливым мальчишкой, имеющим опыт сорока лет жизни в куда более продвинутом мире, ты все равно проходишь эту суровую школу. Черпаешь её полной ложкой, давишься, глотаешь, дрищешь потом за амбаром и мучаешься желудком, но тебе некуда деваться. Бродяга — это путь грязи, голода и жульничества, путь выживания, путь… неудач.
И сейчас, глядя в оскаленную пасть черной как глубина в заднице негра драконицы, я ощущал то, что давным-давно хотел бы забыть. Провал. Полный провал.
— ПРОВАЛИВАЙТЕ ИЗ МОЕГО ЛОГОВА, МЕЛКИЕ УБЛЮДКИ! — в очередной раз прорычала тварь весом с десяток тонн, — МОЖЕТЕ ЗАБРАТЬ С СОБОЙ ЭТУ ПАДАЛЬ, НО ТОЛЬКО ЕЁ! МУА-ХА-ХА-ХА!!
Под «падалью» она имела в виду тело бывшего хозяина логова, дракона Розвуальда.
— РАДУЙТЕСЬ, ЧТО ОТПУСКАЕМ ВАС ЖИВЫМИ! — тоже басом, но звучащим как слабый писк, подгавкнул из-за спины огромной рептилии рептиль поменьше, зеленый и мерзкий, отзывающийся на имя Хадузабраз, — ВАЛИТЕ!!
Взглянув на бледного и злого Астольфо, стоящего за моей спиной, и на готового к бою Шайна, явно собирающегося защищать добытые сокровища до последней капли нашей с сыном барона крови, я вздохнул. Волшебной силы гомункула не хватит, чтобы справиться с двумя драконами в настолько тесном месте, мой ученик беззащитен, а кот бесполезен. Это проигрыш.
— Хорошо, мы уходим.
— А ЕСЛИ ВЗДУМАЕТЕ ШУТИТЬ ИЛИ ВЕРНУТЬСЯ, Я РАССКАЖУ СОБРАТЬЯМ, ЧТО ВОЛШЕБНИК БЫЛ У МОИХ ЯИЦ! — неслось торжествующее в наши сгорбленные спины.
Безобраз не чесал яйца три дня, как думал Шайн. Вместо этого, подлая зеленая рептилия решила, что половина — гораздо лучше, чем треть, поэтому полетела жаловаться мамочке. Та, быстро прикинув хрен к носу, собрала большой калым сразу после того, как её зеленый сволочной сынок нарисовал перспективы, и отправилась в гости к Розвуальду, прикинувшись погорелицей или кем-то вроде. Видимо, для драконьего имиджа стать покровителем выхаживающей яйца матери было очень почетным делом, поэтому огромный зеленый дурак подписался под это дело. Всё, что оставалось черной сволочи — это ждать нас, а затем припереть к стенке, выгнав из освободившейся пещеры, битком набитой сокровищами. Почему выгнав, а не убив? Яйца. Драконица боялась за них, наслушавшись рассказов отпрыска.