— Или специально запутанный, — задумалась Лючия, — Или не специально. Или сломанный.

— Главное — что не понятый… — вздохнул я, — Идем, дорогая. Я подкуплю твоего сына своей секретной коллекцией манадримов, а затем мы с тобой отправимся пугать колдунов-пиратов в Пазантразе.

— Звучит заманчиво! А что тебе там нужно? — прищурилась беременная моим ребенком женщина.

— План «Б» для обоих моих планов.

Эфирноэбаэль, уже разгадавший волшебство султанских амулетов, сильно ругался, узнав, что, оказывается, еще видел не все мои приключения, но быстро сменил гнев на милость, увидев, сколько кристаллов я от него прятал. А может и затаил, тут уж ничего не скажешь. Похватав всё, что я ему выдал, древний эльф ушел в лес к Наталис, заявив, что хочет посмотреть «насколько там всё у девочки безнадежно», а мы с Лючией отправились в Пазантраз, перед этим очень плотно поговорив на одну щекотливую тему.

— Джо, думаю, пришло время тебе сказать. Мы, точнее я, призываем души из других миров, но мало какая из них является сродственной с магией изначально, — богиня покусывала свою верхнюю губку, выглядя слегка взволнованной, — Например, как твоя. Душа проходит трансформацию, причем, определить её границы не могу даже я. Она… раскрывается для магии, перерождается, но, чем интенсивнее процесс, тем серьезнее трансформа. Талант, основной «канал» волшебника, должен быть уравновешен в той мере, в какой душа должна соответствовать новому вместилищу. Причуда, особенно такая мощная, как у твоего друга Освальда — не может быть закрыта или изменена без того, чтобы не нанести его личности, его основе…

— То есть, он теперь сам, до смерти, будет наносить себе вред? — скривился я.

— Душа меняется после каждой жизни, Джо, — пожала плечиками богиня, — В следующей Освальду просто надо будет быть осторожнее с алкоголем. А через еще пару — это сгладится, душа придёт в равновесие. Зато он останется волшебником.

Теперь понятно, почему старушка Лонкабль иногда прибивает младенцев, узнав о них нечто совсем уж жуткое. Жестко, конечно, но лишь с точки зрения смертного, а не бессмертной души. Хотя тогда, получается, странно, что я не потерял в волшебной силе, когда Лунного кота от меня отделили, а наоборот, приобрел.

— Ничего странного, — фыркнула моя блондинистая спутница, вступая под своды гигантской пещеры, в которой жили гоблины Пазантраза, — Шайн изначально не был частью тебя, твоя душа излечилась от повреждений, нанесенных Дахиримом, когда он спаял тебя и свое животное в одно целое. Ты, Джо — особый случай. Ты всегда особый случай.