Сам хозяин быка, нагнавший нас, когда уже были в центре, около дома старосты, вовсю интересовался у волшебника, а не будут ли теперь от Кума говорящие телята, потому что таких жрать ни у кого рука не поднимется. Пораскинув мозгами, я уверил бедолагу, что нет, таких телят точно не будет, жрите с удовольствием. Мрачный смешок огромного животного, подкравшегося к хозяину и ставшего причиной терминального испуга бедолаги, завершил картину. Правда, трезвомыслие быка удивило. Он только на ухо шепнул тому: «Не на моих глазах!».

— Я начинаю тебя побаиваться, Джо, — призналась Лючия, поигрывая листом хрена, украденным богиней с чьего-то огорода, — Ты точно святой бога совпадений, а не пророк хаоса?

— Да я самый мирный разумный на свете! — тут же обиделся я, — Ты же сама знаешь!

— Ты опытный, хитрый и… вне системы, — стала серьезной богиня, вглядываясь сверху вниз в моё честное лицо, — Нарушаешь правила, о которых вокруг и не догадываются. Создаешь новое, такое, к чему никто не готов. Используешь всё для достижения своих целей. А когда целей нет — ты развлекаешься. Ты негодяй, Джо. Ужасный негодяй!

— Очень романтично, — я ухмыльнулся прямо в лицо стоящей передо мной девушке, — Только нас тут таких двое, светлейшая. Ровно две штуки.

— А я-я?

— А ты — нет! — рявкнули мы на подслушивающего Кума, улыбаясь при этом от уха до уха.

— Будь осторожен с Шакалотом, — пробормотала богиня, глядя вместе со мной на трусящего вдаль быка, решившего заглянуть к Знайде, — Он безумен и непредсказуем.

— Но никогда не обманывает? — попробовал я уточнить.

— Да, никогда, — подтвердила Лючия, — Он, при этом, слабейший бог Орзенвальда. При этом — самый опасный. Прямо как твой Дахирим. Учитывай это, Джо.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — серьезно кивнул я, задумываясь.

Путь важнее результата. Дорога — сама по себе кладезь маленьких и больших результатов, достижений, удач и провалов, что ты терпишь и принимаешь, пока идёшь к цели. Смысл ведь не в солонке, которую должен у меня попросить принц, а в чем-то, что я сделаю на пути к этому моменту. Если он, конечно, есть, этот смысл, а не какое-нибудь безумие вместо него, которое Шакалот использует в своих целях. Может, сам Муджар должен сойти с ума, убить первого претендента на престол, брата Рахмуда, а затем погрузить всю страну в безумие? Вряд ли, конечно, но с волшебниками они же почти воюют. Вот, кажется, зацепка.

— Не старайся понять, — донесся до меня голос спутницы, — Провалишься. Чувствуй. Хаос и безумие близки друг другу, но не одно и тоже.

— А что есть хаос? — проворчал я, сам и ответив, — Не понятый порядок.