Она принимает игру и послушно открывает ротик. Кормлю ее сам.
Медовую ложечку облизывает проворный язычок. Залипаю, глядя как тонкий налет меда оседает на розовых губках. Сглатываю. Вот почему наши поцелуи такие сладкие — девочка у меня медовая. Тупо завидую чайной ложечке и хочу оказаться на ее месте.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не наброситься на девчонку и не слизать с ее провоцирующе красивых губ медовый налет. Но я сам дал ей время до вечера. Придется терпеть, с досадой глуша мощную пульсацию во всем жаждущем секса теле. А пока желательно отвлечься от безумного желания овладеть моей зеленоглазкой.
Прочищаю горло.
— Откуда ты такая, Варенька? Расскажи мне о себе.
— Тебе правда интересно?
— Очень. Хочу знать о тебе все.
Ненадолго задумавшись, Варя начинает свой рассказ, опустив взгляд в кружку, полную чая.
— Жила в деревне с дедушкой и бабушкой. Родителей не помню, мне сказали, они погибли в автокатастрофе. Бабушка умерла, когда мне шестнадцать исполнилось. Мы с дедом вдвоем остались. Жили хорошо, дружно. Своя пасека была, мед продавали. Нам хватало.
— Была?
— Была, — Варя тускнеет, окунаясь в воспоминания. — Я школу заканчивала, поступать собиралась в институт. Дедушка планировал мед продать, чтобы мне на учебу отложить. Однажды ночью у нас все фляги с медом украли. Полиция воров искала — не нашла. Поговаривали, что залетные грабители были, не местные. Ко многим тогда залезли. Дедушка крепился, крепился, но сердце не выдержало. Умер.
Протягиваю руку, беру за тонкие пальчики погрустневшую зеленоглазку. Тяну к себе, и она послушно встает, подходит ко мне. Ставлю стул рядом с собой, усаживаю Варю напротив. Обхватываю ее маленькие ладошки своими.
— А потом?
— Я поступила в институт, как мы с дедом мечтали. Познакомилась с Виталием, поженились, Егорка родился. Учебу пришлось отложить на время. А дальше ты знаешь.
— Не грусти, — тихо поддерживаю девушку, готовую вот-вот заплакать. Веду пальцами по контуру лица, убираю назад прядки, выбившиеся из косы. — У тебя больше не будет повода для печали. Только радость. Мне нравится, как ты улыбаешься, обожаю твои родинки.
Приближаюсь лицом к девушке, одновременно с этим притягивая к себе стул с Варенькой, легко касаюсь одно темное пятнышко губами, потом другое. Она молчит, только дышит глубоко, прикрыв глаза. Целую по очереди опущенные веки с влажными подрагивающими ресничками.
— Девочка моя сладкая, медовая, — покрываю поцелуями ее лицо, смелее и настойчивее. — С ума меня сводишь.
— Его-ор, — протяжно выдыхает жарким воздухом.
Распушившиеся пшеничные волосы щекочут мое лицо, а я кайфую от нашей близости.