Боже, что я делаю? Я представляю Егора своим мужем. Нельзя, Варя, нельзя!
Егорка уснул, а мне домой идти не хочется, и я решаю погулять подольше. К тому же надо проветриться на свежем воздухе — избавиться от запаха Егора, пропитавшего, кажется, всю меня — от кончиков волос до каждой клеточки в легких. Тот же самый аромат цитруса, морского бриза и мяты преследует меня с утра и кружит голову. Я назвала Курагина сумасшедшим, а с ума на самом деле, похоже, схожу я.
Но все! Больше никаких прогулок рано утром! Никаких встреч с Егором! У меня ребенок. Мой ребенок. И я должна думать только о нем.
Во дворе я наталкиваюсь на Свету с ребятишками, топающими из супермаркета. У Аленки за спиной пухлый рюкзачок с забавной мордой тигренка, в руках полуторалитровая бутылка с апельсиновой газировкой — выпросила.
Света катит коляску-трость, на которой важно едет огромный пакет сладких кукурузных палочек, а за ним прячется Кирюша — только ботиночки торчат из-под пакета, да ушки шапки-медвежонка. На ручках коляски болтаются два пухлых пакета с продуктами.
Ребятишки при виде меня громко здороваются, но я прикладываю палец к губам, чтобы не шумели.
Аленка по-хозяйски заглядывает в коляску. Девчушка всегда при встрече проверяет, на сколько подрос Егорка и разочаровывается, не замечая изменений. Он для нее как живая кукла, а у нее уже задатки мамочки-наседки. Кирилла ей мало, к тому же он несколько большеват для куклы, а Егорушка в самый раз.
— Спит, да? Спит. Как всегда, — спрашивает и сама себе отвечает малышка, разочаровано вздыхая.
— Пусть спит, Аленушка. Дети растут, когда спят, — ободряюще улыбаюсь синеглазой малявке.
— И я тоже?
— Конечно. И ты тоже, и Кирюша, и Егорка.
— Не замеча-ала, — тянет задумчиво девочка. — А мама и папа тоже ластут?
Аленка ходит в логопедическую группу в садике, но "р-р-р" пока ей не дается. Зато перестала шепелявить, осталось самую малость поработать над дикцией.
— Ну, если только вширь, — отвечает за меня Света, посмеиваясь.
— Ну ладно, я подожду, когда он плоснется, и мы с ним поиглаем, да?
— Не сегодня, Аленка. Уже поздно, мы скоро домой пойдем, ужин готовить, купаться. Так что в следующий раз обязательно поиграете, хорошо?
— Холошо, — легко соглашается девочка, очевидно вспомнив, что ее свои дела дома ждут.
— Мать, ты чё светишься вся? — вглядывается в мое лицо Света.
«Я целовалась! Дважды! С та-аки-им мужчиной!..» — хочется поделиться со Светланкой отпадной новостью, но в последний момент мозг кричит «не надо!». Потому что поцелуи с Егором это что-то глубоко личное, интимное, касается только нас двоих. Больше они не повторятся, но все равно останутся между нами как нечто сокровенное.