Но главная Катина фишечка-заманушка — стройные ножки, упакованные то в сетку, то в горошек, то с сердечками, то с идеально строгим швом сзади. Каждый день новый цвет и рисунок. И что уж говорить, выглядит Катя в свои 27 сексуально. Вот так с утра оценишь «эротический» вид секретарши после чашечки кофе и весь день заряжен на работу лишь бы не фантазировать и не гадать, что там у Катерины под юбкой — чулки с поясом, с подтяжками или без, или просто колготки.
— Катерина, зайди, — в очередной раз вызываю сотрудницу в кабинет и через несколько секунд вижу ее перед собой со стандартным набором в руках — ручкой и блокнотом.
— Слушаю, Егор Дмитрич.
Киваю, чтобы присела.
Сегодня секретарша в черных чулочках с широкой ажурной резинкой. Это она аккуратно продемонстрировала, присев на стул и положив ногу на ногу, как бы не заметив, что юбка задралась чуть выше положенного. А разрез на бедре открыл взору тот самый соблазнительный ажур.
Катерина поддалась грудью вперед, показывая всем видом, что готова меня слушать и записывать каждое слово. Сама глазками пожирает, ротик приоткрывает. И локоны и без того идеальные поправляет, изящным жестом перекидывая их на одно плечо. Красавица.
Смотрю на Катерину, а думаю о Варе и ее коричневых, почти черных, родинках на щеках. Психую из-за этого, раздражаюсь на жеманство секретарши.
— Катя, такое понятие как дресс-код знаешь? — делаю замечание женщине.
Понимаю, что идиот и в глазах Катерины, и в своих собственных, но что-то клинит не по-детски меня сегодня.
— Что вам не нравится, Егор Дмитриевич? — наигранно удивленно хлопает густыми черными ресницами Катя. Встает с места, оглядывает себя, крутясь в разные стороны. — Блузка не прозрачная, юбка до колен, туфли классические, а с голыми ногами в офисе ходить неприлично.
Я понимаю, что возразить мне нечем, а между тем Катя огибает стол и подходит ко мне неприлично близко. Смело опирается попой о край стола, чуть поддается вперед. Грудь волнительно вздымается под белой блузкой. Утыкаемся друг другу в глаза. Катерина выше, а я, утопая в кожаном кресле, чувствую себя затравленным кроликом. Пялюсь на пухлые губки, окрашенные в ярко-красный цвет. Сглатываю, вдохнув сладкий аромат дорогих духов, которые, кажется, я сам и подарил секретарше.
Кто-то сейчас проиграет в этой игре соблазнения и этот кто-то, однако, буду я.
— Или вам мои чулочки не нравятся? — мягкий воздух полушепота касается уха. — Я могу снять…
— Катя! — сиплю. Прочищаю горло и повторяю громче и строже: — Катерина! Субординация! Еще раз подобное повторится — уволю к чертям собачьим!