Делать нечего, нужно выпить, иначе не услышать новую сказку.

Он понюхал воду в стакане. Чуть-чуть пахнуло йодом, а так — вода как вода. Чего он только не пил за сорок лет, авось, и здесь не промахнется.

Выпил.

Обыкновенная морская вода.

Он поставил стакан на столик, оглянулся.

«Бегущая по волнам» была бригантиной непростой, по отделке — яхта, игрушка богачей. Но в трюмах перевозили настоящие грузы, и грузы ценные: пряности, кофе, табак, шёлк, чёрное дерево, красное дерево, железное дерево, сандал, а то и вовсе фарфор или стекло, и потому легкий запах сопровождал её, запах далёких и прекрасных стран.

— Знаешь, Селифан, — сказал он глядя на руку, которой только что держал стакан, — последние дни, вернее, последние ночи, мне снится странный сон: будто я хочу кого-то убить, застрелить из пистолета, вернее, не хочу, желания нет, тело двигается без моего участия, словно я — механическая кукла, автомат. И только я собираюсь выстрелить, как — раз! И кто-то руку мне отрубил. На этом сон прерывается, я просыпаюсь, вижу — и рука не месте, и я здесь. Но как я попал на «Бегущую по волнам» — совершенно не помню. Неужели я болен? Или это все сон?

— Сон по-гречески гипноз, — сказал Селифан.

— Ты хочешь сказать, что я под гипнозом? Что всё это — он показал рукой вокруг — лишь внушение? А на самом деле я в Феодосии, в тифозном бреду? Или зачарован гипностистом?

— Ты, Александр Степанович, человек взрослый, человек бывалый, потому скрывать правду я не стану, — ответил Селифан. — Сейчас-то ты как раз не под гипнозом. А вот в Крым приехал загипнотизированным. С задачей убить Врангеля. Задачу эту заложили глубоко, ты о ней ничего не знал до той минуты, пока не увидел барона. А как увидел — так и попытался застрелить.

— Попытался? Но не застрелил?

— И застрелил бы, да Мустафа отрубил тебе руку. Это он запросто — что-нибудь отрубить.

— Не складывается! Вот она, рука, на месте, — он помахал рукой перед носом Селифана. Ври, да знай меру, враньё должно быть складным и непротиворечивым.

— На месте, потому что пришили обратно. Наука, она много чего достигла, а достигнет ещё большего.

— Да? — он с сомнением посмотрел на свою руку. На секунду показалось, будто он видит шрам между предплечьем и кистью, но — только показалось. — Хорошо, пусть. Фантастическое допущение. Но кто же тот гипнотист, что меня заколдовал?

— А ты ещё что-нибудь видишь — во снах? — вопросом на вопрос ответил Селифан.

— Ничего особенного. Разве…

— Разве… — доброжелательно продолжил Селифан.

— Сон городничего, раза три уже видел. Или четыре? Пять? Две крысы неестественной величины у моей постели. Пришли, понюхали, и ушли.