Вскоре же после этого разговора приём начал подходить к своему логическому завершению. А когда наступило время его заканчивать, нам с Евой пришлось выходить на террасу дома уже вдвоём, ибо организатором и зачинщиком данного приёма являюсь я. По крайней мере, с официальной стороны вопроса.

Ну а когда же я завершил произносить так же наизусть заученную прощальную речь, поблагодарив всех преступающих за то, что они явились сегодня сюда, мы с Евой разошлись в разные стороны дома: я, как и подобает организатору приёма, направился на выход на задний двор, где перекидывался прощальными словами со всеми присутствующими, а Ева, как и подобает моей сопровождающей, встала у основного выхода, где в свою очередь просто кланялась в спину уходящим.

Помню, я ещё как-то из интереса спросил у Алисы, обязательно ли соблюдать такую мелкую традицию, а она мне как в ответ излила всю предысторию этой традиции. Причём заняло это у неё ровно сорок восемь минут — я специально начал замерять где-то минут через десять от начала, когда понял, к чему это идёт. И на протяжении всего этого времени она смотрела на меня, как на какого-то в край необразованного маргинала, который только и умеет что как пиво пить да семечки грызть, сидя во дворе на лавочке и матерясь через слово.

В общем, больше я подобных вопросов не задавал — с меня хватило. К тому же я осознал, что аристократы трепетно относятся даже к такой вот явно устаревшей традиции, и как-то схалтурить никак не выйдет. По крайней мере, при этом сохранив репутацию.

Когда же вся эта процедура, кажущаяся бесконечной, закончилась и мы с Евой остались одни на территории особняка, приём официально был завершён.

— Устал? — спросила Ева, подойдя ко мне, пока я развалился в кресле с закрытыми глазами.

— Не столько физически, сколько морально, — проговорил я, открыв глаза и взглянув на неё.

— Кофе? — улыбаясь, спросила она, протягивая мне небольшой поднос, на котором стоит кружка с небольшим идущим из неё паром и небольшая тарелочка, наполненная несколькими видами сладостей.

— Спасибо, — взял я кружку.

Она в ответ лишь чуть ярче улыбнулась, поставив поднос на столик, стоящий слева от кресла.

— Это нормально, — увидев мою приподнятую бровь, приложив пальчики к щеке и слегка задумавшись, объяснила: — Ну, что ты морально устал. Всё же подобные вечера изматывают и тех, кто с рождения на них ходит: нужно ведь постоянно придерживаться правил этикета, всех традиций и много напрягать голову, чтобы случайно не попасть в какую-нибудь передрягу. А ты для первого раза — так вообще огромной молодец! Не думаю, что хоть кто-то есть на этом свете, кто справился бы с таким так хорошо, как ты!