— Я была не против обговорить это, но она повела себя в очередной раз по-детски, излишне импульсивно. За это она и поплатиться лишней проделанной работой, вроде анализа наших нынешних финансов, которые ей ещё придётся отыскивать и анализировать среди всей остальной горы документов.
— Да это же попросту нереально проделать за три дня…
— Она сама избрала для себя эту участь.
И вот, вроде бы, с одной стороны я с ней согласен, а с другой…
— Слушай… ты её что, ненавидишь?..
— Нет. Ненавидеть кого-то слишком контрпродуктивно.
— Однако ты с ней ещё в вашу первую встречу поцапалась, хотя до этого прежде никогда так себя не вела…
— Это неудивительно. Может, я и не питаю к ней ненависти, тем не менее это не означает, что она мне по душе. Она самовлюблённая, излишне самоуверенная, крайне импульсивная дурочка, родившаяся, как это говорят, «с золотой ложкой в жопе». Когда таким, как я, приходиться из кожи вон лезть почти тридцать лет кряду, всячески сдерживая себя, чтобы добиться хоть чего-то и в конечном счёте уцепиться за подобный шанс, вроде неожиданно появившегося в моей жизни тебя.
И пока Алиса с головой нырнула в изучение целой кипы различных документов, Элизабет провела для меня нечто вроде экскурсии. Только очень и очень подробной. Пускай и максимально лаконично, насколько это вообще возможно, но она всё равно затрагивала и объясняла абсолютно все произошедшие здесь за это время изменения.
Причём это касается не только всей аппаратуры, но и также рабочих, — в том числе упоминала и о только-только нанятых, что ещё даже не прошли испытательный срок и могут либо сами уволиться, либо быть уволенными в абсолютно любой момент времени.
И в итоге нашей почти часовой прогулки по этому предприятию я уже знал имена каждого сотрудника с их положением и целями, большинство из которых заключалось, естественно, в хорошей заработной плате, которую им обещала Элизабет.
И конечно, я вполне осознаю, что без подобной мотивации к нам бы вряд ли пошёл хоть кто-то более-менее полезный, однако при этом же данная стратегия крайне рискованная, ведь нам и так едва хватает на всё денег, а тут ещё и оплата труда рабочих больше в полтора с лишним раза, чем на практически аналогичных предприятиях и вакансиях.
В общем, если подвести итог: да, у нас есть сотрудники, и как минимум большая часть из них выглядит крайне перспективно; тем не менее из-за этой же агрессивной стратегии риск банкротства близок к нам сейчас, как никогда ранее, что попросту не может не давить на нервы.
Ну и с аппаратурой, кстати говоря, у нас практически аналогичная ситуация: почти вся она новая и использующая новейшие технологии производства; но и потрачено из-за этого же на неё были невероятно внушительные суммы, практически полностью уничтожившие все наши запасы ресурсов.