— Понятно. В таком случае нам ничего не остаётся, кроме как оставить её тут и чтобы всегда подле неё был, как минимум, кто-то один из нас.
— Не просто кто-то один, а это бесспорно должна быть она, — кивнула Элизабет на Алису. — Потому как мои боевые навыки полностью нивелируют мой достаточно развитый Дар, а твой Дар пока что не развит настолько, чтобы этого хватило, дабы защитить её.
— Ну да, к сожалению, с этим не поспоришь… — нехотя согласился я. — Ты не против этого?
— Ну… это будет трудновато исполнить, но это точно всяко лучше, чем оставлять всё как есть… — ответила Алиса.
— Хорошо. Тогда остановимся пока на этом варианте. Вы ведь с этим согласны? — и получив в ответ кивки, я договорил: — В таком случае пойду к ней, посмотрю, как там она.
Услышав, как дверь на втором этаже захлопнулась, одна из девушек, сидящих на первом этаже, вдруг неожиданно разорвала мрачную тишину, сказав:
— Есть ещё кое-что, что я смогла выудить из неё, пока восстанавливала её тело.
— А? Ты это о чём? — поинтересовалась у неё блондинка.
— Она сказала, что любит его.
От неожиданности блондинка даже на несколько мгновений застыла, не зная, что сказать. Но всё-таки собралась и спросила у беловолосой девушки:
— И почему ты это сказала об этом только сейчас?..
— В целом — просто потому, что так захотелось.
— Необычная для тебя позиция…
— Пожалуй.
— А почему добавила «в целом»?
— Потому что есть ещё кое-что. Ты ведь хотела быть его спутницей на вечере, когда он будет признан настоящим Мёрфи? И не делай такое удивлённое лицо. Это очевидно. Карэн, которая должна была бы на этом месте, сейчас не может этого сделать. А я — точно не вариант на столь важный приём. Вот и выходит, что в сопровождающую годишься лишь ты. И каждый раз, когда заходит речь о предстоящем приёме, у тебя на лице написано, как ты счастлива сложившейся ситуации.
— Ну… допустим… И что дальше?
— А то, что у тебя, вполне вероятно, появилась новая полноценная соперница за это место.
Уже к концу дня физическое состояние Евы полностью пришло в норму. Жаль только, что этого нельзя сказать о её моральном состоянии, которое явно сильно пошатнулось в связи с произошедшем. И хоть я и пытался исправить ситуацию, а она в ответ делала вид, будто бы ей становиться лучше, всё равно было очевидно, что от этого ей уже так просто никак не оправиться.
Радует, пожалуй, в этом всё лишь то, что ей более не нужно было жить с такими монстрами в обличии людей и что она не стала слишком сильно упрямиться, отвергая моё предложение о том, чтобы пожить у меня тут некоторое время. Вместо этого она ещё очень и очень долго меня благодарила за это, продолжая это делать буквально каждый раз, как наш разговор хоть краешком касался этой темы.