— Не знаю. Знаю лишь, что без Луиса, его способностей и методов — никто бы из седьмого отряда ничего бы толком не достиг, скорее всего, вместо этого сломавшись ещё давным-давно. Поэтому он всем нам нужен. И поэтому единственный способ, чтобы обе стороны остались живы и никому не навредили, — это твоё отправление в дикие земли. Я много об этом размышлял и в итоге пришёл к этому. Что только так пострадавших в этом конфликте больше не будет.

— Понятно. Вполне разумный вывод.

— Значит?..

— Нет, — отмахнулся я. — Я остаюсь.

— Но почему?..

— Потому что я не могу всё вот так бросить и сбежать.

— Даже если на кону не только твоя жизнь, но и жизни твоих близких?..

Немного замявшись, я ответил:

— Да.

— Понятно… Печально это слышать, но, видимо, у тебя есть причина для этого. И надеюсь, сейчас в тебе это говорит не глупая гордость или что-то вроде того?

— Нет. У меня есть причина.

И ей является как раз таки нежелание бросать всё. Может, мы все и сможем выбраться за барьер, на дикие земли, но сможем ли мы там выжить? А если и сможем, то будет ли это той жизнью, которую себе хотели все, кому придётся пойти за мной? Я сомневаюсь. Поэтому совершенно неважно, желаю ли бежать или же нет, — я в любом случае так не поступлю, потому что у меня есть причина остаться и рисковать, сражаясь.

— Ты, наверное, на другой результат этой беседы рассчитывал? — спросил я.

— Нет, — помотал он головой. — Этого я, к сожалению, и ожидал. Было бы хорошо, закончись всё иначе, но все мы прекрасно понимаем, что это в конечном счёте неизбежно. Всё в итоге закончится тем, что одна сторона победит, продолжит дальше жить и двигаться к своей цели, а вторая сторона проиграет, умрёт и неизбежно падёт на самую пучину…

— Пожалуй.

После этого он поднялся и, посмотрев на меня, сказал:

— Когда мы встретимся в следующий раз — мы наверняка будем уже врагами, — и увидев мой кивок, продолжил: — Но даже несмотря на это, я бы хотел тебя кое о чём попросить.

— О чём?

— Вряд ли Луис проиграет. Но если такое всё-таки каким-то образом произойдёт, то… пообещай, что более никогда не навредишь невинным людям.

— К сожалению, я не…

— Пообещай. Пожалуйста, — смотря мне в глаза, уверенно произнёс он.

Вздохнув, смотря ему в глаза, я произнёс:

— Обещаю.

— И пообещай, что в любом случае не тронешь замкома.

— Что?.. — удивился я.

— Может, это так и не выглядит, но именно она — самый чистый человек среди всех в седьмом отряде. Неправильно будет, если такой человек погибнет… Мне даже одна мысль об этом противна…

— Ясно. Хорошо, я обещаю.

— Спасибо, — кивнул он. — А ты… не хочешь ничего у меня попросить взамен? В случае, если ты проиграешь.