Она безрадостно усмехается, быстрым движением смахивая со щеки слезинку.
— А после бала он сказал, что всё бесполезно, что замуж я выйду только по королевскому указу. Представляешь, каково это, услышать такое от собственного отца?
Да… К чему угодно я была сейчас готова, но не к такому признанию.
— А я влюбилась… Так глупо… Впрочем, уже неважно, — Мелисса морщится, будто воспоминания причиняют ей боль. — Как раз тогда Чер и… его друг закончили Академию. Они раскачали резерв до семидесяти пяти. Это очень много. А у меня семнадцать… И мне пришла в голову идея. Глупая, я подумала: а может, вот он — шанс.
Она тяжело вздыхает и сглатывает.
— Я прибежала к отцу, стала просить отправить меня в Академию, расписывала прелести обучения. Даже приплела, что, возможно, там на меня кто-нибудь клюнет. Наивная. Отец только взбесился. «Зачем тебе это надо?! — заорал он. — Чтобы твой резерв едва перевалил за двадцать? Какой в этом смысл, если детям он всё равно не передастся? Если для брака учитывается резерв, данный при рождении?!»
По щекам девушки снова катятся слёзы.
— Я стала умолять, чем разозлила его ещё больше. «Ты в зеркало давно смотрела? — продолжал он. — Прекращай нести чушь. Лучше займись собой. Может, тогда на тебя хоть кто-нибудь обратит внимание». И тогда во мне что‑то перевернулось. Я решила, раз он хочет, чтобы я изменилась, я изменюсь! Не нравится заумная, тихая, бледная моль? Хорошо, папа, сделаю, как ты хочешь! И я стала ярко краситься, говорить глупости, вести себя истерично. От меня отшатнулись все. Не нашлось ни одного мага, который захотел бы надеть мне на запястье брачный браслет. Отец бесился страшно, а я продолжала.
Она смотрит прямо перед собой, кривит губы в истеричной усмешке.
— Думаешь, я сломалась, или это был обычный подростковый бунт? Как бы не так! Может, я не красавица, но точно не дура. Я решила во что бы то ни стало поступить в Академию и доказать отцу, что могу стать не хуже него. К тому же, на время обучения даётся амнистия, во время которой король не может навязать брак. Я училась изо всех сил и параллельно копила. Когда мне разрешили покупать украшения, я выбирала самые дорогие. В основном, делала акцент на камнях. Если бы ты понимала, ты бы оценила мой план.
Мелисса весело фыркает, и я едва не фыркаю в ответ. Кажется, я начинаю понимать, к чему она ведёт.
— Такую «растяпу», как я, ещё поискать, — тихо смеясь, продолжает девушка. — Я с завидным постоянством «теряла» драгоценности и покупала новые. Отец бесился, грозился лишить меня содержания, но статус обязывает, и дальше угроз дело не шло.