— Фантазёрка, — смеётся Эдвард, машет на нас рукой и уходит в комнату.
— Скорее, реалистка, — хмыкаю. — Я даже сплю в одежде. Настоящий солдат. Ну, или маг-гвардеец.
— Никогда не думал, что в качестве будущего родственника мой друг окажется настолько невыносимым собственником, — бормочет Рэй, укладывая на мягкий матрас. — Давай ногу, маг-гвардеец.
— Я сама. Ложись.
Пока мужчина покладисто обходит кровать и ложится, стягиваю сапоги, откидываюсь на подушку, а потом быстро перекатываюсь ему под бок.
Рэй прижимает меня к себе, утыкается носом в мою макушку и глубоко, медленно вдыхает.
— Не переживай, я ему отомщу, — шепчу, устраиваясь на его плече. — Вернёмся в Флейс, соберёмся вчетвером, и он у меня попляшет. Я и Мелиссу подговорю. Будет братец танцевать, как жареный петух на сковородке.
Ответа нет.
Приподнимаю голову и вижу, что мой драк уже спит.
— Спи, милый, — тихо вздыхаю, целуя расслабленные тёплые губы и рассматривая точёный, непривычно беззащитный профиль, а потом тихо спрашиваю: — Баба Раня, а что там с твоим именем? Если его назвать, то что? Ты простишь и…
— Врата откроются лишь перед горящими сердцами, но прежде вы должны вспомнить имя неба, — слышу голос.
— Про горящие сердца ты уже говорил в башне… — тяну, задумчиво ведя пальчиком по плечу мужчины. — А про имя умолчал. Я это слово вообще знаю? А то опять будет позорище, как с бабушкой Горанией…
Осекаюсь и замираю.
А что, если?..
Глава 49
В голове с катастрофической скоростью проскакивает разговор на кухне в кафе-гостинице гераны Леаны.
«…когда ты назвала имя своей якобы бабушки, я отправила тебя в комнату, а сама пошла к отцу. Слишком уж странно всё звучало.
— Имя бабушки мне подсказал Высший. Горания. Оно ведь существует?
— Горанией в шутку называют самый высокий пик на планете — гору Ния, где, согласно древним легендам, живёт божественный разум. Оттуда он взирает на нас и следит за тем, чтобы маги свято соблюдали его заветы…»
— Горания, — поднимаю глаза к потолку. — Гора Ния. Высший, ты хочешь сказать, что ответ всегда был у нас под носом? Гора Ния.
— Ну, не совсем под носом. Скорее, на горе, — хмыкает голос.
— И всё равно не всё так просто, — негромко усмехаюсь, тут же испуганно косясь на спящего мужчину. Спит крепко. Устал, мой хороший. — Если я скажу то, что лежит на поверхности, ты только посмеёшься. Если уж «Крылатый» тебе кричали сотни раз — и ничего, то второй вариант называли ещё чаще. И с тем же успехом.
— К чему ты клонишь?
«Однажды правители встретились на великом Совете, где короля Эрлиана оскорбили, назвав безмозглым зверем. После чего началась война. Из-за обычного презрения и неприятия собственной сути. Я долго ждал, что они одумаются, но потом мне надоело. За неуважительное отношение к дару, по сути — неуважение ко мне, я решил разорвать связь между их ипостасями », — всплывает, словно выписка, перед глазами.