Ночью настроение Змеи резко ухудшилось. Женщине нравился такой простой и непринужденный быт. Это даже работой сложно было назвать, парень был прекрасным компаньоном и собеседником. С которым ни одного из имперских эскортников невозможно было и близко сравнить. Его истории, то, как он держался, да даже его внешний вид, стройный, опрятный и подтянутый.
— Как бы я хотела побыть с вами немного дольше, милый принц… — с печалью протянула в темноту женщина, после чего смяла послание от императрицы.
Ламия сделала свой выбор…
Хмурая императрица, сидя с Жаком наедине в пустом кабинете главы поместья, сверлила парня недобрым взглядом, пытаясь понять, можно ли доверять человеку, что прячется за этим изящным и вечно спокойным лицом. Много раз женщина задавалась вопросом, действительно ли это тот восемнадцатилетний парень, в которого она влюбилась. Женщина сомневалась и в нем, и в себе.
Но стоило им лишь на миг пересечься взглядами, как она тут же про всё забывала, буквально утопая в этих больших зеленых глазах. Подобно самой густой и опасной трясине, они манили её, не желая отпускать. Вот и сейчас, барабаня стальной перчаткой по столу, женщина старалась не смотреть Жаку в глаза, чтобы не забыть речи, заготовленные специально для этой встречи.
— Я приняла решение, — собравшись с мыслями, начала Ламия, но не успела она договорить, как мальчик вставил свой рупий в их разговор.
— Давно не виделись, любимая, — по издевке произнес Олег, перебив девушку и взяв инициативу над разговором в свои руки. Пытаясь тем самым сбавить напряжение, кое повисло в воздухе из-за затянувшейся немой паузы.
— А, да… Действительно, давно, — вспоминая то, что последние дни, пока парень был в цитадели, они всегда засыпали и просыпались вместе, произнесла она.
— Ты уже решила все свои проблемы? В день нашего расставания ты была сама не своя, — продолжал глумиться Олег, будто и не было того разговора про вырезанный дом, семью, отнятые родовые сокровища и богатства.
«Не понимаю!» — вновь парень сбил её с мысли, опять она вынуждена тратить время, чтобы подобрать более мягкие и нужные слова.
— Почему ты такой? — недовольно произнесла Ламия
— Какой такой? — продолжал свой спектакль одного человека Олег.
— Странный. Еще не давно я призналась в том, что отняла у тебя всё, но ты и бровью не повёл. Твоя семья, земли твоего рода, сокровища, богатства, да даже твоя жизнь теперь под вопросом, и всё это принадлежит мне! Но ты, ты ведешь себя, как будто ничего и не было, — в голосе женщины чувствовалась растерянность и злоба. Злоба, направленная по большей части на саму себя, нежели на парня, сидящего перед ней.