— Если умру, может, в следующей жизни повезет, появлюсь простым трудягой, или, что лучше, вовсе сгину, — опустив голову, вслух произнес Олег.
— Будет вам, господин Жак, — услышав разглагольствования парня, произнесла одна из конвоирш. — Как можно убить такого красавца, я уверена, госпожа Ламия никогда на такое не пойдет. Да и приспешница церкви Лолита не позволит.
— Мне бы ваш оптимизм.
— Мужчин мало, а их убийство тяжкий грех, что не смоет ни одна церковница ни за какие деньги. Уж поверьте. Не знаю, как там у «Речников», но у нас такие порядки. Да и вообще, я не знаю, что у вас приключилось с госпожой и знать не желаю, но надеюсь, что всё это не из-за ревности. Ведь не бывает в миру мужских измен, женские бывают — когда ненасытные плутовки на чужое зарятся, а мужских быть никак не может, не просто так ведь богини земли и неба сотворяют их для нас в столь малом количестве, чтоб женщины без плода и семьи по земле ходили, — гордо заявила одна из стражниц, заслужив одобрительный кивок от своей коллеги.
— Верно говоришь, подруга, коль по согласию мужскому, то всё чин по чину, ну а коль силой, за такое хворосту не жалко, — сплюнув на землю, добавила вторая.
Девушки, шедшие впереди Олега, и представить не могли, сколько бы за ними ухажёров бегало, попади они в мир Олега. Под их яркими плащами виднелась стройная фигура, в купе с их ростом и нагрудником, демонстрирующим внушительный размер груди, спрятанный под жестянкой, они бы стали предметом поклонения и обожания. По крайней мере, так думал он.
Звучно потрескивающие в печи бревна из ольхи и ели грозно разбрасывались мелкими искорками.
Не в силах протопить единственной печкой огромные хоромы, служанка судорожно закидывала в топку полено за поленом в надежде на тёплое чудо, вера в которое с каждым часом становилось всё меньше и меньше.
— Слава богине, я уж начал переживать, что вы, госпожа Брунхильда, больше никогда не откроете своих глаз, — взяв девушку за руку, с облегчением произнес пастырь.
Оглядев место, в котором она очутилась, девушка, ощутив дубак, царивший в комнате, поежилась, натянув тёплое одеяло по самые ноздри.
— Брррр, в аду врятли было бы так холодно, да и девственников, на сколько я помню, там не водится, — попыталась в собственной манере съязвить охотница. Осознав, что опасность, как и та битва, остались позади.
— Уже шутите, это хорошо. Рад, что вы пошли на поправку, — взяв у одной из подошедших служанок маленький чайничек и кипяток, произнес парень.
— Это ещё что? — видя неизвестное снадобье, спросила Брун.