За спиной Олега послышались торопливые шаги. Стоило лишь мужчине обернуться, как он увидел её, девушку, что ещё недавно лично обучал грамоте. Два коротких клинка Катарины пробили юной ученице горло и грудь. Та, захлёбываясь собственной кровью, застыла в шаге от парня с протянутым острием короткого клинка. Не в силах навредить, лезвие медленно коснулось одежды, после чего, заточенное и вычищенное, со звоном рухнуло на деревянный пол. Следом на пол завалилась и его хозяйка.
Подскочившая к умирающей девушке одна из стражниц, сотворив неизвестное заклинание, коснулась глаз ученицы, а после, закрыв той веки, поднялась, посмотрев на Хельгу.
— Прислужница «Меча», госпожа Хельга…
Старуха медленно подошла к стулу и, пряча лицо в ладонях, сползла на старый табурет.
— Мне жаль господин, мне очень жаль… — тихо произнесла она.
После очередного неудачного покушения, в этот раз совершенного молодой ученицей принца Жака, имперским дознавателям дали команду «фас!». Всех учениц, прислугу и тех, кто когда-либо имел дело с этим местом, допрашивали, а особо подозрительных — с пристрастием. Высшее руководство требовало ответов, которые дать никто не мог.
Учебное заведение было взято под строгий надзор. Хельга, как ответственная за личный состав, была брошена за решетку, где с ней «работали» инквизиторы, а так же лучшие менталисты и дознаватели. Навестившая старуху Катарина говорила, что на нее смотреть больно, не говоря уже о том, чтобы разговаривать. Прознавший о таких зверствах Олег хотел вмешаться, но Ламия, с просьбой к которой он и обратился, ответила твёрдым отказом.
— Старая пьянчуга, затаившая обиды и злобу не только на мою личную гвардию, но и на меня саму. Ты не знаешь, какие мотивы она преследовала в момент, когда ты обратился к ней, и я не знаю. Это при том, что мне однажды приходилось с ней сражаться, — говорила императрица, постоянно напоминая, что не будь Хельга одной из любимых игрушек Жака, то давно бы уже приказала ту повесить, или лично снесла предательнице голову. Подобные разговоры не способствовали хорошим отношениям будущих молодоженов. От чего что Олег, что Ламия, разойдясь во мнениях, впервые разругались.
— Ты совсем ополоумела, какие, к чёрту, плети и кандалы? Ладно ещё Хельга, у вас с ней старые счеты, но девочек-то за что? — возмутился мужчина, прознав о том, что Ламия, уже успев пожалеть о данном одобрении на орден, решила выпороть всех присутствовавших в момент нападения на постоялый двор.
— А чтоб всякие твари, едва успевшие из грязи выбраться, руки не распускали, или ты думал я не узнаю, что одна из этих мелких сучек тебе руку в штаны запустила? Тебе, будущему императору! — доложившая несколько минут назад дознавательница, не ждавшая, что следом за ней в покои императрицы войдет и сам принц, чтобы разобраться в происходящем, постыдно опустив голову, слушала начавшуюся из-за неё перепалку.